У меня был доклад о Агатоне Гиллере, и все время в голове крутилось его описание Даурии[236] – мест, которые он посетил, хотя он в качестве наказания был отправлен в армию и формально был обязан соблюдать дисциплину. Я представляла, как Петр Высоцкий производит в поместье знаменитое на всю Восточную Сибирь мыло с инициалами П. В. Все было как в прекрасном сне: чудесные виды, прозрачная вода Байкала, приветливые хозяева. Этот день 17 сентября я помню так, как будто все происходило вчера. Дата, которая сразу ассоциируется с 1939 годом.

Мы уже завершили наши заседания. Эльжбета Качиньская в купальнике плавает в Байкале. На берегу в форме подковы расставлены деревянные столы и необструганные скамейки. В корзинах полно рыбы – знаменитых омулей – и ведро, как нам казалось, водки, а точнее самогона. Профессор Качиньская выходит из воды, вытирается огромным полотенцем и, чтобы согреться, получает 100 грамм охлажденного напитка. Она выпивает их залпом, и глаза вылезают у нее из орбит. Она мужественно вздрагивает и приходит в себя. Самогон в ведре мало чем отличался от… спирта! Потом все рассаживаются и начинается застолье: нарезанный крупными ломтями хлеб, вкуснейшие омули, ну и спирт (желающие могут его разбавить водой из Байкала). Потом еще русское знаменитое пение – достаточно нескольких человек и уже есть хор. И они знают все строфы! В детстве я видела и слышала подобное пение во время войны, когда русские «шли на Берлин».

Это была незабываемая встреча и необычная конференция.

Необычная еще и тем, что, приехав домой, я постоянно рассказывала о двух вещах для меня «необычных», поскольку я впервые в жизни столкнулась с подобным, и это произвело на меня шокирующее впечатление.

На конференции присутствовал, в том числе, профессор Бабич. Мы идем по склону с видом на озеро, я представляюсь и говорю: «Как хорошо, что это не экскурсия «Орбиса». Никто ничего не продает, можно спокойно все осмотреть». В тот день мы также посетили музейную экспозицию Лимнологического института РАН на станции Листвянка (бывшая деревня Лиственичное), где стояли бюсты Бенедикта Дыбовского и Яна Черского и образцы фауны и флоры, а затем великолепные мраморные карьеры, где мы собирали красочные голубовато-розоватые осколки камней. Профессор Бабич с улыбкой отвечает: «Что вы говорите. Я, напротив, очень люблю торговать». Что ж, каждому свое… На каждой станции вокруг вагона собиралась толпа. Проводники и официанты продавали оставшиеся продукты: растворимый кофе, колбасные изделия и прочее. А рядом с ними пристраивался наш профессор Бабич, который тоже что-то продавал, что-то покупал и возвращался в свое купе навьюченным.