Наконец-то мы отъезжаем. Через какое-то время профессор Бабич резко вскакивает и подходит к опекавшему нас Антонию Кучиньскому и что-то шепчет ему с испуганным лицом. Оказывается, что все деньги, предназначенные для дальнейших покупок в Москве, он оставил в своем номере в Иркутске под матрасом. Антоний звонит из аэропорта в гостиницу с просьбой проверить – ничего из этого не выходит, деньги исчезли. Во время остановки в Омске звонит еще раз, но ничего не удается найти.

Когда на наших улицах появились раскладушки с выложенным на них товаром, я сразу вспомнила о профессоре Бабиче. Он годами мучился, занимаясь наукой, будучи в душе коммивояжером. Теперь бы он мог расправить крылья, но капитализм пришел без его участия, поздно. Он умер слишком рано и был похоронен как бедный профессор, а не с почестями, причитающимися богатому и заслуженному бизнесмену…

По окончании этой замечательной конференции Эльжбета Качиньская полетела в Новосибирск, где ее ждали, и я со всеми остальными участниками села на самолет в Москву. Все отправились в гостиницу, а меня высадили у гостиницы «Украина», где я встретилась с Ренэ. На этом приключения с профессором Бабичем не закончились.

Как вспоминает Антоний, перед отъездом из Москвы, прежде чем они сели в автобус, профессор Бабич спросил, не забыл ли кто взять документы, все проверили, у всех все было в порядке. Они выдвинулись в аэропорт Домодедово, но на полпути выяснилось, что… профессор Бабич оставил свой бумажник с паспортом в гостинице. Пришлось вернуться, но самолет каким-то чудом не улетел и дождался пристыженных опоздавших.

* * *

Я остался в Москве. В тот раз меня пригласили на очередную конференцию, посвященную Антону Чехову. Ничего сенсационного из нее для себя я не вынес. Это была серия более или менее интересных докладов, заслушиваемых в здании Союза писателей СССР. Одно из заседаний вел Зиновий Паперный, подавлявший в себе желание пошутить. Слушая далеко неноваторские, но с виду научные выступления, он явно старался прикусить язык, чтобы не выступить с чем-то неуместным в этой группе.

Зато мне запомнилась автобусная экскурсия в Мелихово, подмосковное имение Антона Павловича, которое он приобрел в период своего процветания. После осмотра этой «латифундии», как в шутку прозвали эту небольшую усадьбу в семье Чеховых, в которой находится дом-музей, мы все должны были пойти в местный ресторан. Однако несколько дамочек, проводивших экскурсию и следящих за музеем и садом, заявили хором, что писатель никогда в жизни не выпустил бы гостей, не покормив их. Так и случилось. Нас собрали в самой большой, хотя на самом деле маленькой, комнате в одном из флигелей, где выставили на стол все, чем хата богата. Были соленые белые грибы, малосольные огурцы, чудесная квашеная капуста с клюквой и целыми маленькими яблочками, овощные салаты, приготовленные на месте, и неотъемлемый винегрет из свеклы, картофеля и соленых огурцов, как всегда залитый нерафинированным подсолнечным маслом. И, конечно же, много хлеба, масла, сметаны и, как обычно, водки, несмотря на введенный Горбачевым запрет. Неплохая вышла импровизация!