Маркс и Энгельс были ввиду этого весьма огорчены, что Фрейлиграт согласился выступить в Хрустальном дворце в качестве юбилейного поэта, наряду или после Кинкеля, выступавшего юбилейным оратором. Маркс предостерегал своего старого друга от всякого участия в «демонстрации Кинкеля». Фрейлиграт соглашался, что организация юбилея подозрительная и, быть может, имеет целью лишь удовлетворить чьему-либо тщеславию; но он считал, что ему, как немецкому поэту, неудобно держаться совершенно в стороне. Ему казалось, что это даже не требует доказательств и что при шиллеровских торжествах дело, в конце концов, не в побочных целях какой-либо фракции, если бы даже таковые и имелись. Во время подготовки празднества Фрейлиграт сделал, однако, «любопытные наблюдения» и признал (несмотря на укоренившуюся в нем глупую привычку рассматривать людей и вещи с их лучшей стороны), что Маркс был прав в своем предостережении. Но он все же утверждал, что своим присутствием и участием более успешно разбил некоторые планы, чем если бы держался в стороне.

Но Маркс с этим не соглашался так же, как и Энгельс, который бросил по адресу Фрейлиграта гневные упреки в «поэтическом тщеславии и литераторской навязчивости, соединенной с низкопоклонничеством». Это было, однако, преувеличено. Тогдашнее шиллеровское торжество не было обычной праздничной шумихой немецких буржуев в честь своих мыслителей и ученых, пролетающих, подобно журавлям, над их ночными колпаками. Оно нашло отклик и среди крайних левых.

Когда Маркс стал жаловаться Лассалю на Фрейлиграта, Лассаль ответил: «Возможно, что Фрейлиграту лучше бы не присутствовать на празднике. Но, во всяком случае, хорошо, что он сочинил кантату. Она лучшее из всего, что написано было для юбилея». В Цюрихе Гервег сочинил праздничную песню, а в Париже Шили произнес торжественную речь. В Лондоне рабочий просветительный союз тоже принял участие в празднествах Хрустального дворца, а чтобы успокоить свою политическую совесть он устроил накануне торжество в честь Роберта Блюма, на котором выступил с речью Либкнехт. В Манчестере же устроителем торжества был один юный поэт из Вупперталя, Зибель, причем Энгельс, дальним родственником которому он приходился, нисколько не сердился на него за это. Ом написал только Марксу, что сам он тут ни при чем, но что Зибель составил эпилог: «Конечно, обычная декламация, но довольно приличная»; «кроме того, этот шалопай режиссировал „Лагерь Валленштейна“; я дважды был на репетиции, и если ребята наберутся храбрости, то выйдет ничего». Позднее сам Энгельс был председателем Шиллеровского института, учрежденного в Манчестере по случаю юбилея, а Вильгельм Вольф в своем завещании оставил большую сумму в пользу этого учреждения.