Уже в письменных объяснениях, которые представил суду редактор Кольб, Фрейлиграт назван был сотрудником «Народа» и одним из обвинителей Фохта. Кольба ввело в заблуждение письменное, не вполне ясное заявление Либкнехта в этом смысле. Но когда в Лондоне был получен номер «Всеобщей газеты» с отчетом о процессе, Фрейлиграт послал в газету краткое заявление, что он никогда не состоял сотрудником «Народа» и что его имя было названо в числе обвинителей Фохта без его ведома и согласия. Из этого заявления были сделаны неприятные выводы ввиду того, что Фохт принадлежал к интимным друзьям Фаци, от которого зависело положение Фрейлиграта в швейцарском банке. Эти выводы были бы, однако, лишь в том случае справедливы, если бы у Фрейлиграта было обязательство выступить против Фохта. Но об этом не было и речи. Фрейлиграт до того вообще мало интересовался этим делом и имел полное право не желать, чтобы Кольб прикрывался его именем, когда дело приняло плохой оборот. Конечно, из лаконически-сухого заявления Фрейлиграта можно было косвенно вычитать отказ от Маркса; сам Маркс удивлялся, что в заявлении ничем не предотвращена видимость личного разрыва с ним и публичного отречения от партии. Это объяснялось, однако, некоторым недовольством Фрейлиграта: Маркс хотел запретить ему из партийных соображений опубликовать безобидную поэму, составленную им в честь Шиллера, но, с другой стороны, требовал немедленного его вмешательства в спор, затеянный Марксом, хотя никто его к тому не принуждал.

Злонамеренная видимость подчеркивалась еще и тем, что одновременно и Блинд напечатал во «Всеобщей газете» заявление, в котором он хотя и «безусловно осуждал» политику Фохта, но категорически отрицал свое авторство статьи против Фохта. Он приложил к письму два свидетельских показания: в одном Фиделио Голлингер называл «злостной выдумкой» утверждение Фегеле, будто брошюра о Фохте была напечатана в его типографии и составлена Блиндом; во втором наборщик Вихе подтверждал правильность заявления Голлингера.

Ко всему этому прибавилось новое неприятное обстоятельство, и оно еще более раздуло ссору между Фрейлигратом и Марксом. Как раз в это время появилась в Gartenlaube статья Беты, в которой этот литературный поденщик Кинкеля превознес напыщенным стилем поэтические дарования Фрейлиграта и закончил статью низкой бранью по адресу Маркса. Этот злополучный виртуоз ядовитой злобы, писал Бета, отнял у Фрейлиграта голос, свободу и характер. Поэт перестал творить, с тех пор как его коснулось дыхание Маркса.

Все это, однако, после некоторого препирательства в переписке между Фрейлигратом и Марксом погрузилось в море забвения вместе с тревожным 1859 г. Но с наступлением нового года старые распри снова выплыли наружу, точно бравый Фохт хотел подтвердить старую поговорку: «Осел идет и на лед, когда ему становится хорошо».