Нелепо и к тому же несправедливо относительно и Бакунина и Маркса судить об их отношениях только по тому непримиримому разладу, которым закончились эти отношения. Политически и особенно психологически гораздо увлекательнее проследить, как в течение тридцати лет они постоянно то тяготели друг к другу, то становились во враждебные отношения. Оба начали с младогегельянства: Бакунин принадлежал к крестникам «Немецко-французских ежегодников». При разрыве между его старым покровителем Руге и Марксом он примкнул к последнему. Но когда он затем в Брюсселе увидел, что, собственно, Маркс понимает под коммунистической пропагандой, то пришел в ужас и несколько месяцев спустя стал увлекаться авантюристским добровольческим походом Гервега в Германию, а потом понял глупость своего увлечения и открыто в ней признался.

Сейчас же после того, летом 1848 г., «Новая рейнская газета» обвинила Бакунина в том, что он агент русского правительства, но тотчас же признала свою ошибку, в которую была введена двумя полученными из различных источников известиями, и опровергла это утверждение, вполне удовлетворив Бакунина характером своего опровержения. При встрече в Берлине Маркс и Бакунин возобновили свою старую дружбу, и «Новая рейнская газета» энергично выступила за Бакунина, когда его высылали из Пруссии. Вслед за тем газета подвергла строгой критике его панславистскую агитацию, но предпослала этому заверение, что «Бакунин наш друг», что он действует из демократических соображений и его заблуждения в славянском вопросе вполне простительные. К тому же Энгельс, который был автором этой статьи, ошибался в своем главном возражении Бакунину: славянские народности Австрии имели все же историческую будущность, в которой им отказывал Энгельс. Революционное участие Бакунина в дрезденском майском восстании Маркс и Энгельс признали раньше и горячее, чем кто-либо.

Во время бегства из Дрездена Бакунин был арестован и приговорен к смертной казни сначала саксонским, а затем австрийским военным судом; затем «в виде милости» казнь в обоих случаях была заменена пожизненной каторгой; наконец, он был выдан России, где провел целый ряд лет в страшных страданиях в Петропавловской крепости. В это время один сумасшедший урквартист опять выдвинул против Бакунина в газете «Морнинг адвертайзер» обвинение, что он агент русского правительства, и утверждал, будто он не содержится в тюрьме. Против этого в той же газете, наряду с Герценом, Маццини и Руге, протестовал и Маркс. По несчастной случайности, клеветник Бакунина также носил фамилию Маркс; и это было известно в тесном кругу, хотя этот джентльмен упорно уклонялся, когда ему предлагали назвать себя в печати. Этим совпадением имен и воспользовался тогда поддельный революционер Герцен для недостойной интриги. Когда Бакунин, высланный в 1857 г. из Петропавловской крепости в Сибирь, бежал оттуда в 1861 г. и затем через Японию и Америку пробрался в Лондон, то Герцен рассказал ему, будто Маркс обличал его в английской печати как русского шпиона. Это была первая из тех сплетен, которые создали еще потом много неладов между Бакуниным и Марксом.