Может быть, только что описанный эпизод совпадает с тем, на который значительно позже указывал Шафиров в своем известном «Рассуждении о причинах Шведской войны». По его рассказу, столкновение возникло из-за поездки в гавань, где Петр намеревался осмотреть иностранные корабли и один из них приобрести для себя. «Также, — писал Шафиров, — когда по известной всему свету его величества охоте к морскому делу изволил оной ездить с некоторыми из своей свиты к кораблям голландским, которые стояли ниже города, в намерении таком, чтоб их видеть и нанять из оных один для путешествия своего намеренного и пошел было тою дорогою, которая от посольских дворов лежала к морю и где весь народ ездит, а именно от королевских (очевидно, Карловских) ворот направо посадом, и понеже та дорога в некоторых местах близ конца внешнего контрэскарпа, то по губернаторскому повелению чрезвычайные на главном валу поставленные пикеты с великим криком и угрозами, а иные и прикладываясь ружьем, возбраняли и хотели стрелять, чтоб не ездили будто близ крепостей. На что им ответствовано, что та всенародная дорога (которая и доныне в том же месте, и любопытной может сие и ныне освидетельствовать) и для чего всем вольно, а им невольно. И ежели им противно, чтоб показали другую дорогу. И понеже другой не было, то с великою нуждою пропустили»[719].

Наконец, в первом письме своем к Виниусу от 8 апреля Петр жаловался еще на негостеприимство по отношению к посольству рижской администрации, на то, что он и послы в Риге «сыты были только зрением». Впоследствии, в 1700 г., когда московское правительство, ища предлога к разрыву со Швецией, подробно формулировало все эти жалобы, шведское правительство, производя по предъявленным ему жалобам расследование, потребовало от рижского генерал-губернатора Дальберга объяснений. Последний представил обширный доклад королю Карлу XII, основанный, в свою очередь, на показаниях рижского городского совета и на рапортах состоявшего при русских послах офицера — капитана Лилиенстиерны. В этом докладе Дальберг так описывал пребывание посольства в Риге и свое отношение к нему: «Как только послы вошли в приготовленное для них жилище, я послал майора Врангеля с капитаном Лилиенстиерной поздравить их от меня с благополучным прибытием, а они прислали ко мне подполковника с племянником г. Лефорта меня за то благодарить. Так как я приказал капитану Лилиенстиерне состоять при послах для получения их приказаний, и в особенности приказаний г. Лефорта, как первого посла, то он составил журнал всего происходившего при приеме, а затем и во все время пребывания послов в здешних местах; между прочим, на основании его журнала составлено и это донесение. Этот капитан удостоверяет, что послы выражали больше удовлетворение оказанным им добрым приемом и обхождением. То же подтверждается еще письмом комиссара Книппера из Москвы от 16 июля, в котором он говорит, что узнал то же самое, именно, что глава посольства Лефорт писал по этому поводу в Москву в выражениях, показывающих его полное удовлетворение и признательность. Вместе с тем я приказал всем полковникам, подполковникам, майорам и другим офицерам постоянно по очереди делать визиты послам и оказывать им внимание, что они и продолжали делать все время пребывания посольства здесь. Помимо того, я почти ежедневно через состоявших на службе дворян осведомлялся об их здоровье, предлагая им свои услуги; если я лично не сделал им визита и не принимал их в замке, то потому, что этого никогда не бывало прежде, и потому, что я считал это излишним, как ввиду того, что посольство это отправлено не к вашему величеству, а к другим державам, так и по той причине, что ни одно из тех посольств, которые прежде проезжали через эти провинции, не было принимаемо никем из губернаторов, моих предшественников. Притом я тем менее мог бы это сделать, что принужден был по болезни лежать в течение пяти недель в постели; но это произошло вовсе не по случаю смерти моей дочери, как они ложно уверяют, так как она умерла только 16 октября 1698 г., следовательно, через год и семь месяцев спустя после их отъезда отсюда. Так как во время своего пребывания некоторые из их свиты стали ездить верхом вокруг города и по всем высотам и не только рассматривать местность при помощи зрительных труб, но и стали рисовать и снимать план города и даже, прохаживаясь по валам и контрэскарпу, пытались измерять глубину рвов, то это меня побудило просить г. Лефорта запретить своим людям такие вольности, так как, будучи сам опытным генералом, он прекрасно знает, что таких вещей не потерпят ни в одной крепости Европы. Он принял это извещение очень благосклонно, извиняясь за происшедшее и обещая запретить это впредь своим плохо осведомленным московитам. Вот как произошел случай, о котором они говорят и на который они так неосновательно жалуются, утверждая, что их держали в таком стеснении, что они не могли выходить из их жилищ, но этого никоим образом не было, так как, напротив, они вполне свободно и толпами ходили по всему городу, заходя во все лавки, мастерские, трактиры и всюду, куда им было угодно, о чем могут засвидетельствовать все жители Риги.