При этом блестящем въезде посольства в Митаву Петр скрывался совершенно в тени, и неизвестно, принимал ли он во въезде участие в толпе сопровождавших посольские кареты верховых дворян или находился просто в числе зрителей, когда по описанию «Статейного списка» «смотрили на послов множество людей мужеска и женска полу». В тот же вечер, 14 апреля, послам был предложен в одном из их помещений ужин от герцогского двора: «И того вечера княжими ествы и питьем великих и полномочных послов подчивали приставы их, староста митавской фон Сакин, да Хриштоф Цедеровской, да Адам Костюшко, да Быковской, и руки умывать воду и полотенцо подносили послом они же; а с послами за столом сидел один староста ми-тавской, а прочие кормили и подчивали посолских дворян и иных чинов людей и ели с ними во особых столех. Да во время ж стола служили при столех и на дворех у великих и полномочных послов княжие пажи, и лекаи, и трубачи, и на карауле у послов стояли рейтары княжие». За столом были предложены тосты за здоровье великого государя царя Петра Алексеевича, царевича Алексея Петровича, всего его царского величества дома, затем «про княжое и про их посолское здоровье и прочих»[728]. Это было именно то, чего недоставало в Риге, где послы должны были «быть сыты только зрением».

15 апреля послам сделал визит и обедал у них канцлер герцогства: «Апреля в 15 день был у великих и полномочных послов князя курляндского канцлер Фридерикус и поздравлял их имянем князя своего прибытием в Митаву и говорил: естьли-де им, великим и полномочным послом, какого удоволствования не происходит противо их достоинства, и княжеская светлость просит в том прощения; а что де впредь им, великим и полномочным послом, будет потребно, и о том бы изволили приказывать с приставы. И великие и полномочные послы благодарствовали и говорили, что им по его княжеской светлости приятству во всем доволство. И канцлер с великими и полномочными послы обедал, и после обеда сидели долгое время». Можно предполагать, что на этом обеде, как и накануне за ужином, присутствовал, занимая скромное место, и царь. Курляндское правительство проявляло к послам большое внимание и любезность: за обедом было представлено послам составленное находившимися в Митаве иезуитами, напечатанное на трех языках (немецком, греческом и латинском, описание вчерашнего их въезда в Митаву). «За столом подали великим и полномочным послом курляндского князя служители листы печатные на цесарском и греческом и латинском языках, напечатан въезд их, великих и полномочных послов, с похвалою в Митаву»[729]. И 15 апреля, и в следующие затем дни послам все время делали визиты разные чины герцогства: «Того ж числа и в иные дни посещали великих и полномочных послов маршалок княжеской Клейст и иные начальные люди и офицеры и с великими и полномочными послы имели разговоры о воинских и гражданских делех».