Сухость рижского приема и натянутые отношения, в которых посольство расставалось с рижанами, отражаются в «Расходной книге соболиной казны», где записывались подарки соболями, сделанные посольством. Во всех тех землях, через которые посольство будет проезжать, оно будет делать такие подарки. За пребывание в Риге встречаем только одну запись: «Апреля в 12 день, переправясь реку Двину, с первого стану отослано в Ригу капитану Гилденштерну, который стоял у первого великого посла у двора на карауле, пара соболей в 30 руб.»[725] Кроме этого караульного капитана, никто из рижских чинов подарков соболями не получил.

В сопровождении прежних шведских офицеров, состоявших при посольстве во время пути от шведской границы до Риги, майора Глазенапа и знавшего русский язык капитана Дормфельдта, а также отряда рижских драгун в 10 человек, послы достигли курляндской границы 13 апреля, а 14-го пришли «на подхожий стан» на берегу реки Эккау-баха в расстоянии мили от Митавы, где находился загородный дворец герцога Курляндского Экофхен, в котором они и были поставлены «в княжих хоромах». Здесь им откланялись сопровождавшие их рижские офицеры, и в свою очередь сюда явились приветствовать с прибытием офицеры герцога Куляндского ротмистр гвардии Кошкель да «покоевой дворянин» (камергер) Бринкен. Принеся послам поздравление от имени герцога, офицеры спрашивали, когда послы изволят ехать в Митаву, и просили извинения, «что-де они, великие и полномочные послы, не встречены на границе, и в том бы не прогневались, потому что прибытия их так скоро не чаяли». Послы за поздравление благодарствовали, присланных офицеров потчивали и объявили, что ехать в Митаву готовы сегодня же. Часа через полтора приехал приветствовать послов обер-гауптман, «староста митавской» Фромгольд фон-дер-Остен-Сакен, «который говорил от князя речь и, поздравя, просил, чтоб они, великие и полномочные послы, изволили ехать в Митаву… И великие и полномочные послы, убрався по посолскому обычаю, сели в княжую золоченую коре-ту, а с ними сел присланной староста митавской, и ехали до реки Муши (Аа)[726], перед великими и полномочными послы ехали в ко-ретах дворяня, а за ними курляндская рейтария человек с шесдесят, с голыми шпагами, верхи (т. е. верхами), с которыми два трубача были; за тою рейтариею посолские трубачи; при корете посолской по обе стороны шли гайдуки; за послы ехали дворяня ж и иные чиновные люди верхи, потом священник и карлы в московской корете. Приехав к реке Муше (Аа), где княжой замок, из корет вышли и сели великие и полномочные послы в первой малеваной бот, которой был с знаменем; в другом и в третьем судне сидели дворяня и чиновные люди. А как великие и полномочные послы рекою ехали против княжого замка, и в то время стреляли из замка из девяти пушек трижды, а из княжих покоев и с валу смотрили на послов множество людей мужеска и женска полу; а перед великими и полномочными послы трубили их, посолские, и княжие трубачи, едучи в особых судех. А как великие и полномочные послы из судов вышли на берег, и тогда встречали их бурмистры, и райцы, и мещаня, и бурмистр Бавер (Бауер) великим и полномочным послом, поздравляя, говорил речь по писму. И великие и полномочные послы, выслушав той речи чрез переводчика, за встречу и за прием благодарствовали, и сели в кореты: было семь корет о шести возниках, да верховых лошадей с сорок. В том же месте стояла пехота из мещан по обе стороны и рейтария с голыми шпагами строем и били в барабаны, и трубили в трубы, и играли на сипошах. Поставлены великие и полномочные послы на мещанских добрых дворех: первой у Гилберта, второй у аптекаря Витемберта, третей у купца Гилберта»[727].