На следующий день, 17 апреля, герцог поздно вечером посетил послов запросто: «Был у великих и полномочных послов поздно ввечеру князь курлянской и имел с ними, великими и полномочными послы, тайные разговоры на одине о настоящих делех». 18 апреля с двумя дворянами, Богданом Приставом да Петром Лефортом, герцогу и герцогине было послано «великого государя жалованье» и от послов подарки — «соболи и парчи». Герцог за подарки «бил челом по премногу» и ответил на них также подарками послам: прислал им через старосту митавского фон Сакена по перстню золотому с алмазами[731]. Вся эта фразеология «Статейного списка»: просьба герцога о «милости государя», обещание «милость государя заслужить», выражение о герцоге «бил челом», — указывает на невысокий ранг курляндского владетеля, вассала польского короля.

В блеске всех этих пышных церемоний, устроенных герцогом Курляндским в честь московского посольства, совершенно не видно остающегося в тени Петра. Мы совсем не знаем, как он был принят при своем приезде в Митаву 10 апреля, где поселился, что делал в ожидании послов с 10 по 14 апреля, какое участие принимал затем в торжествах в честь посольства, и можно высказывать только догадки о его присутствии на ужине у послов в день их прибытия, 14 апреля, на обеде их с канцлером 15-го, на торжественной аудиенции 16-го и во время интимного визита герцога 17 апреля. «Статейный список» о царе не упоминает; в «Юрнале» нет совсем заметок о днях, проведенных в Митаве. Пробел в официальных русских памятниках только в слабой степени восполняется местными преданиями и свидетельствами. Есть предание, что Петр в Митаве занимался привычной для него плотничной работой, без которой ему, по-видимому, было трудно обойтись, и еще в 1847 г. в доме под № 61 на Грюнгофской улице указывали балку в 11 сажен длины, будто бы вытесанную царем[732]. Очень краткое свидетельство о пребывании посольства и царя в Митаве сохранил нам современник и очевидец, имевший случай беседовать с царем и послами, барон Бломберг, автор вышедшего в 1701 г. «Описания Лифляндии», где в форме писем дается очерк истории Лифляндии и Курляндии, а также описание политического устройства, общественного строя и хозяйственного быта этих земель[733]. Рассказ о посольстве записан был под свежим впечатлением не позже 1698 г. В письме XV читаем: «Здесь я сделаю небольшое отступление, чтобы сказать вам о новом явлении, показавшемся с севера. Это — Великое московское посольство, в котором находится инкогнито сам царь. Глава посольства — г. Лефорт, женевец, имевший удачу составить себе положение в Московии. Он так прочно утвердился на той высоте, которой он достиг, что его государь всецело предоставил ему руководство всеми делами, даже руководство собственным поведением, и теперь этот фаворит ведет его как бы в триумфе по большей части дворов Европы. Надо полагать, что этот человек дал много доказательств своей верности, твердости, храбрости и опытности, чтобы возвыситься на такую вершину величия, какой он достиг у народа столь варварского, столь недоверчивого и столь вероломного, как московиты. Я нашел, что фаворит — человек очень разумный, приветливый и привлекательный; разговор с ним очень приятен: это настоящий швейцарец по честности и храбрости и особенно по умению выпить. Однако никогда не дает вину одолеть себя и всегда сохраняет обладание рассудком. Он так мало заботится о своих собственных выгодах, что, как он мне сам говорил, он не владеет ничем в собственность, и все, что у него есть, принадлежит царю, которому он часто заявляет, что его кошелек и жизнь всегда в распоряжении царя. Он старается сообщить своему государю благородные чувства и внушить ему смелые, обширные и великие планы. Главная цель их путешествия — пригласить христианских государей продолжать войну против турок в надежде не менее как на завоевание Константинополя. По совету г. Лефорта царь осаждал крепость Азов, которую он счастливо взял; там он находился вблизи неприятелей и подвергался огню из пушек.