Выехав из Миндена в тот же день, 29 июля, опережая посольство, Петр миновал Герфорд и достиг замка Шпаренберг у города Билефельда, где ночевал и провел весь день 30 июля и часть 31-го. 31 июля царь отсюда вновь шлет коротенькую записку Виниусу: «Min Her. Сегодни отсель поедемъ, i чаемъ въ будущей въторникъ быть въ Голанскую землю. Здѣсь вестей iныхъ нѣтъ, толко что поляки зачали новою элекъцию; а курѳирстъ здѣшънѣй принелъ межь де-Контия и Сасъкого (т. е. Саксонского) посретства. А что здѣлаетца, писать будемъ въпретъ. Piter. Iзъ Шпаренберха, iюля въ 31 д.»[923]. Письмо показывает, как живо во все время путешествия Петр интересовался польскими делами и как внимательно следил за ними, даже и отдаляясь все более от польских пределов. В этот день, 31 июля, проехали Ритберг и ночевать остановились в Лип-штадте на реке Липпе[924]. 1 августа ночлег был в городке Гамме[925].

2 августа доехали до городка Люнена, где остановились на ночлег в доме бургомистра[926]. 3 августа сделали путь от Люнена до Шермбека[927]. На следующее утро, 4 августа, Петр расстался с послами и, опережая посольство, поспешил в Голландию, в Саардам.

XIV. Голландия в конце XVII в

XIV. Голландия в конце XVII в

Перед всеми другими странами Западной Европы Голландия преимущественно привлекала его внимание и тянула его к себе. Что были за причины такого особенного стремления?

Прежде всего, надо полагать, наиболее раннее и более полное знакомство с этой страной еще до выезда за границу. Во внешней торговле Московского государства во второй половине XVII в. голландцам принадлежало первое место, их лучше других иноземцев далекого Запада знали в Москве, имели с ними дел больше, чем с другими, и они хорошо были представлены и в Немецкой слободе на берегах Яузы, и в Архангельске, куда приходили их корабли и где многие из них по торговым делам оставались на зиму. С молодых лет Петр видел голландцев около себя; с детства его лечил пользовавшийся большим расположением царского семейства голландец доктор ван-дер-Гульст, сопровождавший царя и в обеих архангельских поездках. Первые заинтересовавшие юношу Петра сведения были сообщены ему голландцами, первые занявшие его вопросы были разрешены ими: Тиммерман, учитель математики, Карстен Брант, руководитель первых опытов мореплавания и кораблестроения, были голландцы; голландцы — корабельные мастера из Саардама — строили и первые корабли, спущенные в Переславле. Таким образом, первые иностранцы, с которыми Петр соприкоснулся в жизни и притом по самым близким и дорогим для него делам, были голландцы. Естественно предположить, что помимо тех прямых целей, для которых они призывались к царю, они в разговорах с ним в том тесном общении, какое он устанавливал с окружающими, рассказывали ему о своей родине немало интересного, поражавшего юное воображение. От них, конечно, он научился немного говорить по-голландски — единственный иностранный язык, которым он несколько владел, а знание языка уже само по себе сближало его со страной, на этом языке говорящей[928]. Любимец царя женевец Лефорт, в свою очередь, поддержал интерес Петра к Голландии, потому что благодаря службе в Голландии в 1670-х гг. имел возможность хорошо познакомиться с ней, говорил по-голландски и должен был, кроме родины, знать эту страну лучше какой-либо другой. Семья Лефорт вообще была в сношениях с Амстердамом, и знаменитый амстердамский бургомистр Витзен, имевший связи в Москве, был другом этой семьи и поддерживал с ней переписку. Во время поездок в Архангельск Петр видел там голландский флот, заводил знакомство с его экипажами, посещал проживавших в Архангельске голландских коммерсантов. Из Голландии были получены заказанные там корабли, послужившие моделями для первого русского кораблестроения. Голландия и кораблестроение — эти два понятия должны были неразрывно быть связаны в мыслях Петра.