28 июля Петр с посольством продолжал путь; проехали городок Гамельн на реке Везере, Фишбек и Ольдендорф и достигли Миндена[918], где остановились ночевать[919]. Здесь на следующий день, 29 июля, царем был получен собственноручный ответ бранденбургского курфюрста на письмо по поводу неприятного эпизода, имевшего место в Пилау в день царских именин. Письмо было тотчас же переведено, и Петр прочел в нем следующее: «Пресветлейший царь и великий князь. Аз из вашея саморучные грамоты зело неохотно увидел, что мои депутаты в Пилаве вашему величеству и любви досаду учинили, чего ради аз их достойно воззрил (на полях: „наказание чинил“); но они или никто нашея дружбы разорвать не возможет для того, что ваше величество и любовь мне оную так крепко и сильно обещало. И вы в моей [дружбе] крепко обнадеживан быти возможеши. Прочее жалею, что ко мне ведомость прежде не учинена была, что ваше величество и любовь иным обычаем, нежели тайным лицом от Колберха ваше путьшествие чрез мои земли восприяти хотел и для того к тому нуждное установление чинити не возмог, которое ныне зделается. Вышний вас да проводит на сем и всех ваших путьшествиях. И я буду всегда вашего величества и любви охотно содержащий. Фридерих курфирст. Во Фридрихсбурге, июля в 20 день лета 1б97»[920]. Отсюда же, из Миндена, очевидно утром, Петр писал Виниусу: «Писмо твое, iюля въ 2 день писанное, мънѣ 29 д. здѣсь отдано, за которое благодарствую. I какъ будемъ въ Голанской земле, о мастерахъ старатца будемъ. А чъто въ тайномъ писмѣ, о томъ не усумневайся. Прежде сей почты почьта къ намъ дошъла въ дароге отъ Колберха в Нейгарте, въ 1-вомъ i 18 iюня писанныя, протиѳъ которой для дороги отписать не успѣли. Piter. Изъ Миндена, iюля въ 29 д.»[921].

Здесь, в Миндене, ожидал посольство Лейбниц. Лейбниц, носившийся с мыслью о «великом государе», который бы явился распространителем просвещения среди народов Востока, и видевший в Петре, борьба которого с турками, этим оплотом варварства, возбуждала его сочувствие, орудие, предназначенное Провидением для выполнения этой задачи, очень желал быть представленным Петру. Так как желание его сопровождать курфюрстин в Коппенбрюгге не осуществилось, он поспешил в Минден, чтобы там захватить посольство и представиться если не царю, то, по крайней мере, первому послу Лефорту, и запасся рекомендацией к нему. Для Лефорта он составил особую докладную записку с двумя просьбами: во-первых, сообщить ему разъяснения и подтверждения относительно находившегося в его руках родословного древа московских царей; во-вторых, доставить ему образчики всех языков, на которых говорят народы, подвластные царю и ведущие торговлю с его государством до пределов Персии, Индии и Китая. Но и Лефорта Лейбницу не удалось увидеть: у веселого посла не нашлось ни времени, ни охоты беседовать с философом о занимавших его предметах. Он был принят только племянником посла Петром Лефортом, который обещал ему содействие в его планах и с которым потом у него завязалась переписка[922].