Известие об этом постановлении царь получил во время обеда. Он не мог, рассказывает Схельтема, скрыть своей радости, с нетерпением ждал окончания обеда и последовавшего за ним роскошного фейерверка, и едва только погасли его последние огни, как он объявил о своем непременном желании ехать сейчас же в Саардам, чтобы взять там свои вещи и инструменты и перебраться немедленно на Ост-Индскую верфь. Как ни убеждали его послы и бургомистры не делать этого, не подвергаться опасности в ночной темноте, все было напрасно. И в этом эпизоде, подобно другим, мы можем наблюдать, как у Петра вспыхнувшая искрой мысль тотчас же, в тот же момент, зажигала, воспламеняла его волю, а воля так же немедленно переходила в действие, не считаясь ни с какими преградами, — все это с быстротой как бы выстрела из орудия, после того как искра пистона воспламенит порох. Его желания поэтому недостаточно характеризовать эпитетом «горячие», их надо называть не иначе, как огненными. Пришлось посылать в ратушу за ключами от портовой заставы, опустили подъемный мост, и Петр вышел из залива в 11 часов ночи. В час пополуночи он был уже в Саардаме, уложил в буер свои вещи, расплатился с хозяином Герритом Кистом за квартиру, причем, по свидетельству Ноомена, платил крайне скупо: женщине, которая занимала заднюю комнату в домике Киста и уступила ее Петру, а сама пошла жить к своему отцу, он дал за это всего 7 гульденов[976]. Рано утром 20 августа он вернулся в Амстердам прямо на Ост-Индскую верфь, где и поселился. «Перебирались на Ост-Индской двор», — как отмечено в «Юрнале» под 20 августа. К этому числу или к 21 августа и следует относить заметку «Статейного списка», ошибочно помещенную в нем под 19 августа, что «были великие и полномочные послы на Ост-Индском дворе Преображенского полку у начальных людей для того, что они в тот дом приехали для учения морского дела»[977]. Этот визит посольства к Петру на Ост-Индскую верфь и был, вероятно, сделан по случаю новоселья и начала работы. Может быть, в связи с этим визитом по поводу новоселья на Ост-Индском дворе следует поставить статью расхода, занесенную в посольскую расходную книгу под 21 августа: «Александру Кикину (волонтеру) для строения водки на покупку трех котлов и на раманею и на анис дано 33 золотых»[978].

XVII. Петр на Ост-Индской верфи

XVII. Петр на Ост-Индской верфи

21 августа, в субботу, после работ, по известию, сохраненному Схельтемой, царь присутствовал «на маневрах судов с сигнализациями»[979] (на гонке яхт?). В воскресенье 22 августа амстердамский магистрат устроил заключительное празднество в серии празднеств, данных им в честь русского посольства: примерный морской бой в заливе. Составлены были две эскадры из 20 яхт каждая, причем к городской флотилии присоединились по приглашению магистрата суда частных владельцев, и на них были размещены пушки. На яхты было посажено также несколько рот национальной гвардии, чтобы поддерживать беспрерывный ружейный огонь. Маневром командовал адмирал Гиллис Скей, опытный моряк, прошедший школу Рюйтера. На столь интересное зрелище, которому благоприятствовала также и прекрасная погода, собралось множество народа, и рейд покрылся массой мелких судов, казавшихся лесом из мачтовых деревьев, украшенных флагами и вымпелами. Петр вместе с послами и бургомистрами около полудня приехал к месту действия на большой яхте Ост-Индской компании, на борту которой от города было приготовлено роскошное угощение. Яхта при ее появлении была встречена орудийными салютами, и затем началось примерное сражение. Сохранилась также изображающая его современная гравюра Аллара, и также с объяснительным текстом под ней, который, как и подобный же текст под изображением фейерверка, представляет собой, по всей вероятности, выдержку из какой-либо современной газеты, какие тогда выходили уже в Голландии. «После осмотра Великим московским посольством, — говорится там, — всех тех достопримечательностей Амстердама, которые привлекают сердца и взоры чужеземных посетителей торгового города, почтенное начальство решило дать своим гостям на реке Эй зрелище, изображающее морскую битву, и с этой целью любезно пригласило охотников из обеих гаваней для яхт приготовиться к празднеству, назначенному около 1 сентября (22 августа). Дабы все происходило в должном порядке, вице-адмирал Гиллис Скей (Gillis Schey) взял на себя обязанность главного надо всем начальника и поднял свой флаг на большой яхте Ост-Индской компании. Экипажи каждой из яхт были снабжены письменными приказаниями, с которыми они должны были согласовать свои действия. Малая яхта Ост-Индской, яхта Вест-Индской компании и фрисландская яхта получили еще другие специальные назначения. К этой флотилии присоединились еще четыре судна, на которых находилось более сотни добровольцев, преимущественно из знатнейшей городской молодежи, хорошо снабженных огнестрельным оружием и состоявших под начальством назначенных над ними капитанами господ Блума, фон-дер Дуса, Кербея и ван Горна.