Бозе выразил благодарность за предложение царя, сделанное самим царем в разговоре с Вильгельмом III, выставить на литовскую границу 60 000 человек для помощи Августу. Король Август надеется подчинять непокорных скорее снисхождением, чем силой, и без самой крайней необходимости не решится вовлечь царя в войну, тем не менее помощь была бы полезна ввиду агрессивных действий принца де Конти, который, возбудив внутренние волнения в Польше, может помешать ей направить все силы против природного врага христианства — Турции. Чтобы ускорить самый ход дела, Бозе просил послать царский приказ генералу, командующему 60-тысячным корпусом, стоявшим на литовской границе (князю М. Ю. Ромодановскому), о движении в Литву и о повиновении предписаниям польского короля. Послы, поговорив между собой на своем языке, отвечали через переводчика, что царь употребит все силы, чтобы доставить королю Августу спокойное обладание короной не только к общих интересах всего христианского мира, но и из уважения к личности короля. Царь уже ранее думал об этом, велел своим войскам придвинуться к литовской границе, писал Речи Посполитой и датскому королю, а с курфюрстом Бранденбургским имел устный разговор. Царь, уверяли они, будет содействовать делу единственно в целях сокрушения врага христианского имени — турок, а не по другой какой-либо причине. На замечание Бозе об опасности для России соседства француза Конти, причем он сказал, что печальный вид выжженных и опустошенных городов и сел на Рейне достаточно ясно свидетельствует, чего можно ожидать от французского соседства, послы ответили, что великий царь — такой могущественный государь, который никого не боится, кроме Бога. Он богат казной и деньгами, не нуждается в навербованных солдатах, вполне может положиться на мужество своих подданных, которых должен снабжать только порохом и пулями. Что же до приказа к генералу, командующему корпусом на границе Литвы, то послы сказали, что должны предварительно хорошенько обсудить это дело и подать о нем всеподданнейший доклад царскому величеству, обещая уведомить Бозе о решении к пяти часам вечера. «Я с благодарностью, — пишет Бозе, — принял это объяснение и был сопровожден первым посланником до начала лестницы, вторым — до середины, а третьим — до самого низу». В «Статейном списке» заключительные слова послов изложены, разумеется, без упоминания о всеподданнейшем докладе царю. «Да великие ж и полномочные послы, — читаем мы там, — спрашивали (Бозе): долго ль он в Амстердаме побудет? И посол говорил, что он хочет ехать в Гагу сего числа. И великие и полномочные послы ему говорили, чтобы он забавился в Астердаме нынешний день, а они, помысля между собою, на предложение его отповедь учинят ему совершенную. И посол говорил, что он будет их, царского величества великих и полномочных послов, ответу ждать покамест как воля их будет»[1001].