Неизвестно, когда и как именно Петр вернулся из Гааги в Амстердам. К 18/28 сентября Ноомен относит прогулку его на остров Тессель[1055], которую Схельтема приурочивает неопределенно к «последним числам сентября» (н. ст.). Так как об этой поездке упоминает и вполне достоверный документ — письмо к Петру второго посла Ф. А. Головина от 12 октября[1056], то нет оснований заподозревать известия Ноомена и Схельтемы, причем последнее снабжено несколькими, вполне, впрочем, приемлемыми подробностями. Царь отправился на яхте в сопровождении Витзена и еще нескольких лиц. Во время этого путешествия, как и в других случаях, он охотно говорил об осаде Азова и о сопряженных с ней операциях, и при этом Схельтема сообщает, что до сих пор, т. е. до его времени, у одного амстердамского ученого Якова Конинга сохраняется лист бумаги, на котором царь собственноручно начертал карандашом положение города на берегах Дона и диспозицию турецких военных и продовольственных судов в устье этой реки, а также места, где он атаковал суда и овладел ими[1057]. На Тесселе Петр предался своему любимому развлечению — осмотру судов. Случилось, что именно в это время задул сильнейший норд-ост, благодаря которому, а также большому приливу воды в море царь имел удовольствие видеть возвращение домой одного отделения гренландского китоловного флота с богатейшим уловом — в этом году 112 китоловными судами было поймано 1197 китов, давших 39 484 бочки жиру. Как только море стало немного спокойнее, царь тотчас же отправился к пришедшим кораблям и, несмотря на обычную для всех китоловных судов грязь, осматривал эти суда снизу доверху в мельчайших подробностях, не уставая и в то же время расспрашивая обо всем, относящемся до китоловного промысла[1058].

Вернувшись в Амстердам, Петр пробыл там, работая на верфи, до новой поездки в Гаагу на торжественную аудиенцию посольства у Генеральных штатов. Речь об этой аудиенции была затронута самими Штатами на другой же день по въезде послов. 18 сентября послов посетили трое представителей Штатов, в том числе и бургомистр Витзен, потчевали послов обедом, а после стола спрашивали, когда послы изволят быть у Генеральных штатов на приеме. Условились назначить днем приема 23 сентября[1059].

19 сентября послами было принято трое являвшихся к ним по делам лиц. После обеда пришел архиепископ Петр Павел Анкирский с повторением своих уже известных нам просьб о содействии ему в проезде через Московское государство, с которыми он уже обращался к послам в Амстердаме. Его сменил секретарь шведского посольства с приведенным выше[1060] ответом канцлера Оксенстиерны на письмо Лефорта из Липштадта. Наконец, был принят посол саксонского курфюрста и польского короля Бозе, возвестивший послам о короновании Агуста в Кракове, которое состоялось 5/15 сентября, и вновь обратившийся к послам с просьбой оказать его королю помощь войсками и для того отправить указ русскому резиденту в Варшаву. Послы поздравили Бозе с состоявшимся коронованием Августа, а относительно помощи сказали, что указ о вступлении русских войск в Литву они пошлют не к резиденту в Варшаву, а к командующему войсками на Литовской границе боярину и воеводе; но при этом вновь поставили непременным условием такой помощи присылку от короля и сенаторов на имя государя просительных писем о вводе русских войск или же — если вследствие шагов, предпринимаемых принцем де Конти, который, по словам Бозе, прошел уже через Зунд в Балтийское море, с помощью нельзя медлить, — то, по крайней мере, подачу «просительного листа» от самого посла с присоединением как бы в виде залога его аккредитивной грамоты, которая ему будет возвращена по получении писем от короля и сенаторов. Проект такого просительного письма от Бозе был прислан в русское посольство на следующий день, 20 сентября, но послы нашли его неудовлетворительным и выработали свой проект, который и сообщили Бозе[1061].