— Ах, Ксения, как ты можешь смеяться! Все разбегаются кто куда, дети ссорятся, и такая тоска в доме. Такая тоска, Ксения! Почему все заняты только собой?

— Татьяна, милая, не сбиваться же всем в кучу! — безмятежно проговорила Ксения. Растянувшись в кресле, она пребывала в отличном настроении и глубоком покое. — Разве в мире мало места для всех?.. Только сено сгребают в кучу — каждая живая травинка растет сама по себе.

Немного утешившись, Татьяна попыталась присесть на единственную ступеньку, которая вела к входной двери. При этом она поджала под себя скрещенные под юбкой ноги, как какой-нибудь турок, хотя знала, что вставать придется с мучительным трудом.

— Да, бывает, люди избегают друг друга, это отрадное чувство! — согласилась она. — Например, влюбленные. Они робко сторонятся друг друга, обычно это бывает еще до того, как они начинают целоваться. Тебе это знакомо? О, это было блаженное время, когда Димитрий вот так избегал меня! Но уже посвящал мне стихи, в которых он целовал меня, — задумчиво сказала Татьяна.

— Сидя почти в траве в своей блузе в белый горошек, ты сияешь, как большой мухомор! — некстати заметила Ксения, очевидно испугавшись, что Татьяна начнет читать стихи. — Избегать друг друга перед поцелуем — нет, мне это не знакомо, — ответила она, помедлив. — А тебе, Марго? Когда Виталий хотел меня, он меня не избегал. Да, мне кажется, это и ни к чему. Я, во всяком случае, его не избегала… — Ксения умолкла.

Только через некоторое время она продолжила с улыбкой:

— Он был прав, когда взял меня. Он умел это лучше, чем я. И правильно сделал. Я ему благодарна. Мне кажется, так уж устроена женщина: чтобы стать царицей, ей надо покориться. Странно. Мне об этом не говорили. — Улыбка ее стала очень нежной, во взгляде появилась спокойная глубина. — Теперь я царица. Но мое царство еще во мне… Ах, какое царство и какое сокровище!

Татьяна смотрела на нее с невыразимым спокойствием. Все, казалось, шло как надо. Она тоже ощутила в себе уверенность.

— Разумеется, лучше, когда доверяешь! — согласилась она. — Но когда дела плохи, что тут поделаешь? Ничего нельзя поделать. Когда у мужика сгорает изба, когда в огне гибнет корова и приплод, что он может спасти? Ничего. Кто живет в деревянной избе, беззащитен перед огнем, у кого крыша покрыта соломой, у того все сгорает. Так живет тот, кто не находит себе места среди людей. Но у тебя все будет хорошо, сестра. Храни тебя Господь!

Ксения невозмутимо кивнула.

— Почему бы и нет? Виталий защитит. Вы же видите он свое дело знает.

Когда гонг позвал к столу, явилась на сей раз и Ксения, так как Виталий со вчерашнего дня был в отъезде; она даже заняла главное место за столом; бабушки не было, у нее пост.