XXXIX. Попытки привлечения к тройственному союзу курфюрста Бранденбургского. Пребывание в Берлине А. А. Матвеева. Отправление в Берлин капитана Меера

XXXIX. Попытки привлечения к тройственному союзу курфюрста Бранденбургского. Пребывание в Берлине А. А. Матвеева. Отправление в Берлин капитана Меера

Уже при самом возникновении тройственного союза против Швеции, еще до заключения союзных трактатов, появилась одновременно и в Варшаве, и в Дании, и в Москве мысль о превращении тройственного союза в четверной посредством привлечения к нему курфюрста Бранденбургского, также соседа Швеции по ее территориям в Германии и поэтому весьма заинтересованного в шведских делах. Весной 1699 г. в своем втором мемориале, поданном Августу II 7 апреля, Паткуль проводит идею о необходимости прежде всего обеспечить со стороны курфюрста Бранденбургского нейтралитет, без чего нельзя надеяться на успех предприятия против Швеции, а затем постепенно склонять его к мысли о союзе[617]. Этот проект Паткуля 6 июля 1699 г. был принят Тайным советом, которому под председательством Флемминга Август II поручил рассмотреть мемориалы Паткуля, и в постановлениях совета есть пункт о том, что чрезвычайно выгодно было бы вовлечь в союз курфюрста Бранденбургского. Была определена и награда курфюрсту в случае вступления его в союз: часть шведской Померании[618]. В Дании также хорошо сознавали выгоды от присоединения курфюрста к союзу. В 12-й статье договора о наступательном союзе против Швеции, заключенном между Данией и Августом II 25 сентября 1699 г. в Дрездене, говорилось, что «особливо будет от короны датской о том мышленно, чтоб Бранденбург ради равенственной пользы купно в сей союз привесть»[619]. Царь питал мысль о союзе еще со времени встречи с курфюрстом в 1697 г. во время заграничного путешествия и неоднократно о необходимости союза высказывался весной 1699 г. в Воронеже во время переговоров, которые вел там в то время с Гейнсом[620]. Разговоры о желательности привлечения курфюрста продолжались потом и в Москве во время переговоров, какие там происходили с Карловичем и с Гейнсом поздней осенью 1699 г., и в договор с Августом II была также включена особая статья 6-я, где говорилось о готовности обеих заключающих договор сторон «о том трудитися, дабы его курфистрскую пресветлость брандебурскою купно в сей союз… привлекать»[621]. Весной 1700 г. в Воронеже царь в беседах с Гейнсом вновь затрагивал эту тему о желательности привлечь курфюрста к союзу, и тот советовал царю отправить для этой цели специального посла в Берлин[622]. Мысль о таком специальном посольстве, по-видимому, уже зрела у Петра зимой 1700 г.; намечено было и лицо для этой миссии — князь Ю. Ю. Трубецкой. В не раз уже приводившихся выше докладных статьях от 25 февраля, посланных в Воронеж Ф. А. Головиным, последний, сообщая о начале военных действий в Лифляндии, прибавляет: «…а приписывают, что бутто курфирст брандебурской с ними ж (т. е. с саксонскими войсками). Дай Боже, чтоб то подлинная ведомость!» Но «ведомость» оказалась не подлинной, ложным слухом. Головин говорит далее о необходимости изменить направление ходившей ранее на Ригу почты на Кенигсберг и затем спрашивает: «О Трубецком прислать ли?» — на что Петр отвечает: «Естьли вѣдомосьть къ ползе будетъ, посылай; а буде нѣтъ, после здѣсь здѣлаемъ, какъ будешь», т. е. когда Головин приедет в Воронеж[623]. Комнатный стольник князь Ю. Ю. Трубецкой был вызван в Воронеж в числе других лиц, вызванных туда к Вербному воскресенью[624].