Турки прислали доктора для осмотра всех пленников, проживавших на посольском дворе, и на следующей XVIII конференции 13 апреля предложили Украинцеву переселиться на другой двор. Украинцев «благодарствовал ему, Александру, за присылку себе лекарств и для осмотру полоняников и на них моровых язв дохтура и сказал ему, что по досмотру дохторскому на тех полоняниках никаких моровых язв не явилось, и все они ныне в добром здравии пребывают. А до того досмотру он, посланник, в немалой был опасности, потому что два человека полоняников померли на одной неделе». Появившийся затем рейз-эфенди говорил, что «имели они немалое соболезнование, чтоб не заповетрились люди их, посольские, от приходящих из разных мест полоняников, о чем-де известно и великому везирю. И везирь-де ходатайством их, думных людей, велел для нынешнего приходящего (наступающего) вешнего и летнего времени и легкого воздуха отвесть им, посланникам, иной двор на берегу проливы Черноморской, понеже тот их, посланничей, двор, где ныне стоят, в глухом месте, не на большой улице, к Белому морю, и с Белого моря бывают у них ветры нездравые и в летнее время от того воздуха будет он им нездрав». Турки предлагали также всех полоняников, живших на посольском дворе, перевести на другой двор. Посланники были очень недовольны занимаемым ими помещением в глухом узком переулке, откуда не было никакого вида ни на море, ни на поле, однако Украинцев говорил, что им «на иной двор переезжать зело не хочется, а желают, как бы им получить скорой себе отъезд с того двора», и переезд на другой двор откладывал[898]. На XIX конференции 15 апреля Маврокордато говорил, что, «милосердием Божиим, нынешний день благоугодной и теплой является, и приходит время изрядное и веселое. И если-де ему, посланнику, угодно для легкого воздуха с прежнего двора переехать жить на иной двор, которой им по милости салтанова величества также и великого везиря назначен на берегу Черноморского гирла, и они б переезжали на тот двор хотя ныне». Украинцев не находил, однако, наступившее время достаточно теплым, а кроме того, опять повторил, что желал бы, окончив мирные переговоры, выехать из Константинополя с того же двора, на котором они стояли: «Зело-де ему хотелось того, дабы, начатое свое дело сверша, выехать отсюду из Царягорода из того ж двора, на которой он, посланник, сперва приехал, не переезжая на иные дворы. И чаял он тому делу совершения до приходящего нынешнего вешнего и летнего времени. И того-де нового двора пожелал он, посланник, не для себя, токмо для будущих при нем посланных с ним людей, чтоб в нынешнее приходящее вешнее и в летнее время от неспособного воздуха и от тесноты в прежнем дворе какого вреду им не учинилось и были б здравы и живы. И на тот-де новый двор переедет он, посланник, разве тогда, когда вящая теплота наступит, а ныне время еще холодно и ветер носит с северу, а не с полудня»[899].