Соглашаясь на уступку России Азова, турки упорно не хотели поименно обозначать в трактате выстроенные в окрестностях Азова крепости: Таганрог, Павловск и Миус — и написать, что Азов уступается с этими городками. Чтобы их урезонить, Украинцев привел два примера: во-первых (может быть, под впечатлением сравнения с кафтанами в речи Маврокордато), он нашел отказ турок упомянуть об отдаче приазовских городков подобным тому «как кто кому отдает кафтан, а рукава того каф-тата оставляет у себя и то платно (платье) стало ни тому, ни другому»[931]; во-вторых, указывая на то, что султан фактически согласился на уступку Азова с городками и что дело идет лишь о том, чтоб эту уступку оформить и закрепить письменно, он сослался на пример составления гражданских письменных актов: «А им-де, посланником, доведется ту его, салтанову, уступку в мирных договорех крепить так твердо, как на свете обыкновенно бывает в народех во уступках меж гражданскими людьми таким прикладом: когда кто кому вотчину или иное какое недвижимое имение продает или по дружбе безденежно поступится, и тот продавец в написании на то крепостей никакой препоны или отговорки купцу чинить не может и из воли его не выступает и велит ему то крепить, как ему угодно». Если же городки уступаются, переходят в русское владение, зачем ставить препятствия в написании соответствующего крепостного на них акта, каким является договор? Турки, однако, нашли пример из области гражданского права неподходящим, заявив, что «вотчинные или иные всенародные в чем сходства к сему государственному делу неприличны и причитать их не доведется»[932]. Рейз-эфенди, бывалый, много видевший на своем веку и умудренный опытом старый турок, любил вставить в свою речь пословицу или поговорку, как, например, он это сделал на VIII конференции[933]. Это, вероятно, он и на XIII конференции рассказал посланникам старую турецкую сказку, записанную в «Статейном списке» так: «И думные люди говорили… скажут-де им, посланником, они ныне древнюю свою турскую пословицу, которая и доныне у них есть. Некогда-де бывал спор у малой бороды с большою. И меньшая-де одолела было большую и ухватилась за нее. Потом, одумався, большая сказала ей, что она ее, малую, и забыла было. А когда она сама задор учинила, то мочно ей, большой бороде, с малою бородкою управиться. Так же де и Казыкермень: хотя он ныне к Крыму и близок, авось либо во свое время может быти и далеко». Под большою бородою в этой притче разумелся Крым, под малою — днепровский городок Казыкермень. Посланники указывали, что для царя Казыкермень важен в том отношении, что оттуда можно сдерживать набеги татар. Притча была рассказана турками с той целью, чтобы доказать, что Крыму не страшна такая близость и что он управится с Казыкерменем, как большая борода управится с малою, начавшею спор[934].