На последнее соображение посланники по обыкновению ответили, что «великому государю его царскому величеству иные государства не пример и кто что разумел, так и сделал», но решительно протестовали против слова «обязан»: «А то-де слово, что обязание его царскому величеству зело неугодно и превысокой его, государской, чести непотребно, и с таким словом той статьи они, посланники, в мирной договор не примут и не напишут». Далее «Статейный список» замечает: «И о той даче, которая напред сего давана и что ныне и впредь давана не будет, говорили посланники многими и пространными разговоры, и по многим разговорам и спорам в той даче хану и татарам имянно ему, Александру, отказали».
Эти «пространные» разговоры и споры с посланниками довели Маврокордато до сильного раздражения. «Поистине, — восклицал он, — они, посланники, здешним государством гнушаются и ни во что ставят!» Недавно его старший товарищ, рейз-эфенди, от этого дела, т. е. от ведения переговоров, отстранился. Он, Александр, взял все дело на себя, надеясь, что сможет привести его к окончанию. «Но, видя их, посланничьи, многие в том деле упорства и несклонность», принужден будет и он также то дело бросить. «И, осердясь, — продолжает „Статейный список“, — с места своего встал и стоя говорил со многим сердцем, что будет ли у них, посланников, тому делу конец или нет?» Посланники говорили, что «они тому делу окончания желают давно», сердиться ему, Александру, не на кого, никто его не боится. «И чтоб он то слово „обязание“ отставил для того, что то слово не к чести его царского величества превысокому имени! Кроме-де Господа Бога его царское величество обязывать иному некому». И вновь посланники, уже неизвестно в который раз, повторили, чтоб Маврокордато написал по их словам, что «никакой дачи ханом крымским и татаром ныне и впредь и за прошлые годы… не давать». «И Александр говорил, что перемены у него тому слову никакой не будет. И больше-де он им, посланником, говорить о том не станет. И, не простясь, из палаты пошел. Провожали его дворяне, и переводчики, и подьячие на крыльцо и до лошади»[1032].
XIII. Приготовление посольского корабля к обратному пути. Вопрос о возвращающихся в Россию полоняниках
XIII. Приготовление посольского корабля к обратному пути. Вопрос о возвращающихся в Россию полоняниках
В половине мая 1700 г. был отправлен в Россию корабль «Крепость», на котором посольство прибыло в Константинополь. Пребывание в константинопольских водах русского корабля под командой такого беспокойного капитана, как Памбург, постоянно подавало повод к разного рода недоразумениям; наконец, и отплытие корабля не обошлось без осложнений. Еще 4 марта посланники спрашивали у присланного к ним по делам племянника Маврокордато Дмитрия Мецевита, когда начинается корабельное хождение по Черному морю, на что Меце-вит сказал, что «по Черному морю начинают корабли ходить с половины месяца марта; а преже того корабельного хождения не бывает, потому что до того времени бывают по Черному морю великие бури и жестокие ветры с морозами, и то-де Черное море бывает свирепее Белого моря, а Белое море бывает тишей его»[1033].