Спросив еще Маврокордато о времени возвращения турецкого посла из Вены, посланники сделали предложение, оговорившись, впрочем, что не имеют о том царского указа, «однако в запас ему, Александру, предлагают», чтоб по заключении мира при турецком дворе жить русскому резиденту, как при этом дворе живут иных государей резиденты. Маврокордато встретил предложение сочувственно. Султан резидентам жить при своем дворе разрешит «и зело-де то добро, что здесь царского величества резидент будет жить для того, что когда прилучатся какие порубежные ссоры, и те всякие ссоры могут успокоиваться и отправляться чрез того резидента. А для малых дел присылать нарочное посольство на обе стороны напрасный убыток будет»[1031].

Беседа все же закончилась скандалом. В заключение разговора Маврокордато заметил, что «на нынешней конференции по милости Божии общих обоих государств дел междо ими договорено не мало, почитай, что все статьи; не сговорились только о двух статьях: о торговле на царских кораблях по Черному морю и о ханской даче», и он вернулся к этой последней статье. Если посланникам статья о ханской даче показалась в том виде, как он ее предложил, неприемлема, то он напишет ее сызнова в ином виде и надеется, что она посланникам будет «угодна». Посланники сказали, что писать ему той статьи не запрещают, только бы написал он ее так, как они с ним договорились. Когда Маврокордато статью написал, посланники остались опять недовольны и говорили, что статья написана у него по-прежнему, «стороне великого государя противна и неугодна». Надобно, чтоб он написал ее так, что «никакой дачи ханам крымским и татаром не давать, а не так, как у него написано, что великий государь и его наследники той дачи давать не обяжутся». Посланникам казалось совершенно недопустимым слово «обяжутся». «То-де обязание, — пояснили они, — мочно толковать на многие образцы», и из такого толкования выйдет по-прежнему, что хан будет просить у царского величества себе дачи. А надо, чтоб было написано, стояли на своем посланники, «что никакой дачи ханом крымским и татаром ныне и впредь не давать».

Маврокордато начинал терять терпение: «Видит он, что они, посланники, здешним Турским государством гнушаются и ставят его ни во что, чего было им чинить отнюдь не довелось». Без условия о ханской даче и «поминках» мир не может состояться. Султан не оставит без защиты хана в бесчестии, причиненном ему отказом в даче. Если они об этом будут много спорить, как бы от этого не «уросло» какое зло и не вышло бы делу мирного договора вреда! «Статья у него написана — не противна, обязательство — речь не грубая», т. е. слово «обязательство» не заключает в себе ничего одиозного и приведено только к тому, чтобы дачи не давать. Написал он его для того, чтобы султану в противном случае, если бы он о том не упомянул, не было бы от хана и татар «прошения и докуки», а от турецкого народа какого-либо нарекания и стыда. Да и в Карловицком договоре с поляками написано о ханской даче именно в таких выражениях, что польские короли крымскому хану и татарам никакой дачи давать впредь не обязуются.