К концу апреля работы по конопачению корабля, нагрузке его балластом и по доставке продовольствия были закончены, и капитан доложил посланникам, что корабль «к ходу совсем в готовности». 30 апреля, как читаем в «Статейном списке», «посланники отпустили из Константинополя царского величества воинской корабль по-прежнему к Азову с капитаном с Петром Памбурхом. А на том корабле корабельных иноземцев и матросов 24 человека, да Преображенского и Семеновского полков урядников, и солдат, и русских матросов 111 человек, да полоняников русских людей и черкас, которые явились им, посланником, в Цареграде с вольными листами и которые во время двулетнего нынешнего карловицкого перемирья взяты, всего 171 человек». Для отпуска корабля на него ездили в каюках Украинцев со свитой и в сопровождении пристава, чурбачеев и янычар. Находясь на корабле, посланник приказал пересмотреть по спискам солдат и полоняников, и те и другие «пересматриваны» при приставе и чурбачее, причем «сверх именных списков лишних полоняников никого не явилось». Капитану вручена была отписка от посланников на царское имя с предписанием подать ее «в приказе воинских морских дел ближнему боярину и славного чина святого апостола Андрея кавалеру, каравана морского генералу адмиралу и наместнику сибирскому Федору Алексеевичу Головину». В отписке посланники извещали о ходе работ по снаряжению корабля в путь, об отпуске на нем полоняников, о снабжении его продовольствием, о выдаче жалованья и одежды (кафтанов и шапок). «И тот корабль с того места, где стоял, отпустил он, чрезвычайной посланник, черноморским гирлом при себе и капитану приказал, чтоб он беглых полоняников отнюдь на корабль не принимал и в пути шел со всяким опасением и бережением. И тот корабль от того места, где стоял, отошел пять верст и стал на якоре для того, что погода пременилась»[1043].

Здесь корабль застрял на довольно продолжительное время. На другой день после его отпуска, 1 мая, к посланникам явился их пристав, капычи-баша, с жалобой, что у некоего паши жили два русских полоняника и, не дожив урочных лет, бежали от него на корабль. Пристав просил их с корабля взять и вернуть паше; «для указывания их от паши были присланы два турчанина». Посланники говорили, что не думают, чтобы на корабле были какие-нибудь беглые полоняники; у всех находящихся на корабле полоняников имеются свободные письма. Однако они пошлют на корабль для осмотра заподозренных и, если они действительно окажутся беглыми, прикажут их взять. На корабль были отправлены подьячий Федор Борисов и толмач Михайло Волошенин и с ними двое турок, присланных пашою. Вернувшись, подьячий и толмач доложили, что когда они приехали на корабль и заявили капитану о выдаче тех беглых, «буде они на корабле есть», то капитан им сказал, что никаких беглых полоняников у него на корабле нет и осматривать полоняников он никому не даст, и турок, приехавших с ними, на корабль не пустил[1044].