Все эти аргументы, однако, совершенно не действовали на посланников, и они твердо оставались при своем: без всяких оговорок не давать дачи, ссылаясь вновь на данный им наказ. «О хане написано им имянно, чтоб в мирных договорех написать об нем краткоречием, что не давать, а иного ничего прибавливать к тому отнюдь не велено, потому что за многие неправды крымских ханов и татар не токмо соседьми их именовать и в договорех писать, но и имени их царское величество слышать не хочет!»[1112]

Посланники одержали победу. Заключительные строки статьи 8 вошли в окончательный текст в категорической редакции посланников без всяких смягчающих прибавок: «А понеже государство Московское самовластное и свободное государство есть, дача, которая по се время погодно давана была крымским ханам и крымским татаром, или прошлая или ныне, впредь да не будет должна от его священного царского величества московского даватись, ни от наследников его; но и крымские ханы, и крымцы, и иные татарские народы впредь ни дачи прошением, ни иною какою причиною или прикрытием противное что миру да сотворят, но покой да соблюдут».

Неожиданно большие и продолжительные споры возбудила статья 9 о пленных, не привлекшая к себе внимания на конференциях и не вызывавшая тогда никаких замечаний или возражений с турецкой стороны. Статья говорила об освобождении пленных, взятых в плен а) до заключения настоящего мира, б) похищенных татарами или черкесами после заключения мира. Первого рода пленные освобождаются двумя путями: или посредством размена, или посредством выкупа. Размер выкупа устанавливается по соглашению между выкупающим и хозяином пленника, у которого пленник оказался в неволе. Если соглашение не состоится, вопрос о цене решается свидетельскими показаниями или присягой: «А буде меж странами согласиться невозможно будет, или свидетельствами или клятвами свидетельствованная цена да заплатится». Пленные второго рода, похищенные татарами или черкесами после заключения мира, освобождаются и возвращаются без размена и выкупа. К этому тексту, который он раньше принимал полностью, Маврокордато потребовал двух прибавок. 14 мая в разговоре с присланным к нему переводчиком и подьячим он заявил, что «в полоняничной-де статье приписал он небольшое ж, только то, что которые полоняники побасурманены и веру басурманскую приняли и тех не прельщать», т. е. не прельщать свободой. Эту оговорку о том, чтобы не освобождать пленных, принявших мусульманство, он делал, очевидно, под влиянием происшествий, разыгравшихся в связи с отправкою пленников на русском корабле. Другую оговорку он сделал при свидании с теми же переводчиком и подьячим 29 мая по требованию великого визиря: визирь, по его словам, усмотрел в статье «некоторую одну малую противность», именно: в статье говорится о цене, за которую пленные приобретены в неволю и которая устанавливается свидетельствами или клятвой. Но у татар пленные-невольники не куплены в неволю, а взяты на войне — взяты «кровью, а не ценою», и в этом случае цена не может определяться ни свидетельскими показаниями, ни присягою. Визирь желал, чтоб в этих случаях вопрос об освобождении разрешался вмешательством, тактичным действием и посредничеством местных властей, которые уговорят владельцев пленных и приведут дело к соглашению. «И в том-де ему, везирю, — говорил Маврокордато, — показалось противно то, что у татар полоняники взяты кровью, а не ценой, и в той бы статье приписать так: А буде меж странами согласиться будет невозможно, пленников, которых цена есть денежная, по свидетельству и клятве освидетельствованная да заплатится; а которых, понеже яко во время неприятельства и войны взятых, цена есть не денежная, начальники мест владельщиково соизволение да наводят и умирят и всякой спор в таких свобождениях приличною честию и преусердствованием меж странами да розоймут»[1113].