Маврокордато в ответе соглашался, что мирные статьи у них были договорены, «на мере постановлены» и доложены султану и визирю, однако тогда еще подлинного и прямого султанского указа на те статьи не было. Этот указ теперь состоялся: его-то именно они и передали во вчерашнем своем предложении. Изменения, предложенные вчера с турецкой стороны о трех азовских городках, незначительны, и посланникам сомневаться и печалиться не стоит, потому что мирный договор во всем остальном остается неизменным. Турецкие уполномоченные выступили вчера со своим предложением «по приятству и по любви, как бы тому делу учинить учтивое и благоволительное решение», потому что турецкое правительство очень тревожится относительно трех новых азовских городков; а что здешний народ говорит, что договор уже заключен и что иноземные послы присылают с поздравлениями по поводу заключения мира — «и то-де самое доброе дело, и от того не отговаривается и он, Александр, что то есть самая правда».

Переводчик и подьячий повторили, что никаких перемен в договоре допущено не будет, у посланников того и в мыслях нет. Хотя Маврокордато «то свое вчерашнее предложение ставит легко», однако для посланников оно тягостно и несносно. Ведь именно из-за тех новых азовских городков царь сделал султану уступку относительно городков на Днепре. Как он, Александр, думает: такая большая уступка султану, как разорение славной крепости Казыкерменя на Днепре с тремя близлежащими городками, — большая еще от какого христианского государя сделана? Им известно, какие малые уступки сделаны были с цесарской и венецианской стороны. «И чтоб они, думные люди, о тех азовских городках больше не упоминали и разорение их из мысли своей отставили и тем их, посланников, не труднили, а учинили бы завтра неотложной съезд», на котором объявили бы, будет ли мир или не будет. Больше посланникам ждать невозможно, давно уже они замечают, что «в том деле, кроме проволоки, ничего доброго не является и мочно дознаться всякому, какое куда намерение и к какому поведению идет». Маврокордато поймал посланных на словах о том, что разорение Казы-керменя — большая уступка: «Всегда-де на свете таково содержится поведение, что от кого больше в чем кому уступки, то с тем больше и дружбы». Если царь сделал султану такую большую уступку, то за то будет у султана с ним больше и дружбы. Посланникам нечего беспокоиться, «мир учинен и постановлен на тех статьях, каковы они есть». Для большей убедительности Маврокордато прибег к сравнению, что он часто делал в своей речи: «Постановленные статьи пребывают ныне в таком состоянии якобы церковный алтарь новопостроенный совсем украшен и убран, которому и двери растворены, только войтить и благодарение Господу Богу принесть. Даст Бог, то дело примет свое окончание на будущей конференции»; они отыщут такое среднее решение об азовских городках, такой «угодный и невредный обеим сторонам средок», которым все дело будет улажено[1128].