А как посланники пришли к крыльцу, и около того крыльца и в сенях и в палате, где сидел салтан, стояли капычи-баши и дворовые ево, салтанские, многие люди. И, взяв посланников, и дворян, и переводчика, и толмача, и капычи-баши под руки честно, повели перед салтана.

А как посланники в палату вошли, и салтаново величество сидел на рундуке на скамье на широкой, обитой материею золотною, низоною жемчугом с каменьи меж подушками. А перед ним на обе стороны на том же рундуке стояли только два человека: с правую сторону бастанджи-баша или дворецкой, а с левую сторону кизлар-агасы, которому приказаны все его, салтановы, жены и наложницы. А ниже того рундука, на котором салтан на скамье сидел, в той же палате с приходу от дверей, в которые посланники вошли, и по правую и по левую руку стояли многие лики чиновных людей и капычи-башей и чаушей с великим подобострастием и тихостию, что никто из них никакого слова междо собою не промолвил и к уху не пошептал и не кашленыл и не плюнул.

А великого везиря, и янчар-агасы, и рейз-эфенди, и тефтердаря в то время при салтане не было.

А рундук тот, на котором салтан сидел, шириною будет от стены с полторы или з две сажени. А при всходе на него три ступени не само высокие, а к стене сидел салтан не близко, будет от стены с сажень. И за ним от стены во всю стену не было ни единого человека. А на стене на той к морю 5 окошек больших. А за местом салтановым с аршин от него к стене выше головы ево аршина с полтора или с два на золотом шнуре висела кисть длиною будет в аршин на многих прядях низана великим гурмышским жемчугом, а внизу у той кисти висел изумруд с курячье яйцо или больше, зело чист и зелен. А по обе стороны той кисти висели другие такие ж великие жемчужные две кисти ж, только те без изумрудов. А промеж ими было расстояние по сажени или по полуторы сажени. У палаты у той, в которой салтан сидел, свод подписан золотом и розными красками, а стены черепичные ценинные, устроена изрядным мастерством. А рундук послан бархатом золотным. А палата вся послана ж однем великим шолковым с золотом нарочно на то устроенным по красной земле посланием. Да в той же палате кругом висело 16 паникадил хрустальных.

И вшед посланники в палату, кланялись салтану в пояс, не снимая шапок, а поклонясь, говорил чрезвычайной посланник салтану речь… И, изговоря речь, паки поклонились салтану в пояс же»[1227]. На этом аудиенция закончилась.

Через день после приема у султана, 26 июля, состоялась отпускная аудиенция у великого визиря. В визирскую палату вошли посланники со свитой из 23 человек. «А вошед в тое палату, сели на уготованных стулех, бархатом червчатым прикрытых, блиско везирева места. И, немного помешкав, вышел из другой палаты от везиря чауш-баша и, поздравя посланников, по-прежнему пошел к везирю. А потом пришел великий везирь, а перед ним шли вышеименованной чауш-баша да кегая его, везирской, да Александр Маврокордат. А за везирем шел рейзэфенди и нес на руках салтанова величества грамоту и ево, везирской, лист во устроенных мешках, салтанская в объяри серебряной, а везирской лист в отласном красном. И, пришед, сел везирь в прежнем месте в углу междо двумя подушками, а посланником велел сесть на тех вышереченных устроенных стулех. Платье на нем, везире, ферезея зуфяная темновишневой цвет на горностаях, челма суконная малиновая небольшая, исподней кафтан отласной белой, в руках держал четки жемчужные с изумруды. Подле везиря стояли: с правую сторону рейзэфенди и держал в руках салтанскую грамоту и везирской лист да Александр Маврокордат с сыном, а с левую сторону кегая везирской да чауш-баша и иные чиновные везирские люди. И было в той палате всех с 60 человек. А как великий везирь и посланники сели, и Александр Маврокордат говорил посланником, буде есть у них, посланников, какое везирю предложение, и они б говорили. И посланники говорили, что иных никаких дел ко объявлению у них нет, а желают они слышать соответствования от великого везиря на прежнее свое письменное предложение о гробе Господни и о святых местах иерусалимских». Визирь сказал, что поданную ему ранее записку о возвращении святых мест грекам он «выразумел и ведает подлинно, что те святые места бывали и у греков и у армян во владении, а потом по некакому случаю отданы римлянам». Однако ж впредь будет сделано по прошению великого государя, и святые места будут от «латинников» взяты и возвращены по-прежнему грекам. Даны им те святые места на время, а не совсем.