Хеленка потрясающе хороша собой, она просто красавица с белой нежной кожей, прямыми черными волосами, четко очерченными темными бровями. У нее естественно алые губы и серьезные, мечтательные, чуточку печальные глаза.

У Нины, или, как все ее называют, Нинки – миловидное круглое личико, такие лица некоторые называют пикантными или интересными, очень коротко остриженные каштановые волосы, заразительный смех и заинтересованный взгляд – она возбуждена и весела, мне кажется, даже шумновата – но все равно она внушает мне симпатию и не то, чтобы мимолетный, но, я бы сказал, довольно вялый интерес.

Хеленка рассказывает что-то интересное, все собрались вокруг нее. Я не помню точно, кто к кому подошел – Нина ко мне или я к Нине, во всяком случае, мы как-то познакомились.

Я начинаю применять мои стереотипные и, честно сказать, довольно дешевые приемы обольщения, которые на удивление часто приносят успех. Нина упоминает о новом английском фильме «Серый лорд» – и я спрашиваю в том же шутливо-парфюмерном стиле, не угодно ли ей будет посетить со мной кинотеатр, на что она просто отвечает: «Пошли». Мне приятно в ее обществе, в ней есть какое-то естественное тепло. Разговор совершенно пустой. Мне нравится с ней разговаривать – но не более того.

Занятый своими делами, я просто забыл о своем приглашении посмотреть с Ниной «Серого лорда» – но она-то не забыла и обиделась на меня. На мое счастье, мне подворачивается еще один случай повидаться с Ниной – я спрашиваю, нет ли у нее старых учебников, она начала занятия в январе и теперь уже на втором курсе – конечно, учебники у нее остались. Она может их мне одолжить. И, наверное, для дальнейшего развития наших отношений на пользу, что, когда я прихожу за книжками, ее нет дома.

Нинины родители погибли в Варшаве, причем мама буквально в последние дни войны. Нина тоже пережила варшавское гетто, Селекции на улице Мила, но в последние дни перед ликвидацией гетто ей удалось бежать – она работала на фабрике Шульца и Тобенса, это варшавский вариант ченстоховского Хасага. Она пряталась в семье польского офицера в доме под Варшавой, была свидетельницей восстания Армии Крайовой. Несколько раз ее спас от неминуемой гибели старший брат Рудольф – Нина называет его Рудек. Теперь она живет с братом в их большой довоенной квартире по улице Жеромского 85. Рудольф старше ее на одиннадцать лет, он юрист, вскоре получит звание доцента на юридическом факультете университета в Лодзи.

Когда я прихожу к ним, меня встречает пожилая женщина – Анеля – которая была у них домработницей еще до войны, когда Рудольф и Нина были маленькими. После войны Анеля заболела болезнью крови – пернициозной анемией. Она узнала, что Нина и Рудольф выжили и обратилась к ним за помощью. Нина в лагере научилась делать сапожный крем. И она делает эту мазь и продает ее на улицах, чтобы раздобыть деньги на переливания крови Анеле, а когда той стало лучше – на необходимые лекарства. Но по Анеле не видно, что она была смертельно больна – эта крепкая, суровая, сдержанная, но удивительно добрая женщина выглядит абсолютно здоровой.