Она впускает меня, хотя Нины и нет дома. Я захожу в Нинину комнату – не могу сказать, чтобы в ней царил большой порядок, но в этом беспорядке есть какой-то уют. Обе нужные мне книги уже отложены, лежат отдельно. Анеля говорит, что я могу их забрать, и я ухожу с книжками подмышкой. Много лет спустя Нина рассказала, что Анеля после моего визита заявила ей: «Я думаю, тебе надо выйти замуж за того вежливого студента, что приходил за книгами». Но вот что Нина ей ответила, я до сих пор не могу добиться.

Я не знаю, сыграло ли это незначительное событие какую-то роль в моей судьбе. Нина рано потеряла родителей, она обожает Анелю. Правда, впоследствии Нина утверждала, что влюбилась в меня с первого взгляда, когда я стоял, прислонившись к печке на квартире у Виктора.

Мы встречаемся довольно часто, причем чаще всего по инициативе Нины – но она делает это так незаметно, что мне кажется, что активная сторона в наших отношениях – это я. Вообще говоря, я достаточно беззаботен в своих отношениях с девушками, но инстинктивно понимаю, что если начну ухаживать за Ниной, то это будет серьезно, и подсознательно этого избегаю. Мы встречаемся часто, но я не предпринимаю никаких попыток к физическому сближению. Мало этого – чтобы избежать непонимания, я совершенно немотивированно и по-дурацки «выкладываю карты на стол».

Как-то Нина рассказывает, что будет студенческий бал во дворце Понятовского – роскошный дворец, когда-то принадлежавший известной семье польских аристократов, а теперь реквизированный в пользу государства. Я спрашиваю, хочет ли она пойти на бал – конечно, хочет, мало этого, она уже взяла два билета, поскольку боялась, что билетов может не хватить.

На мне прекрасный темно-синий костюм, Пинкус недавно сшил его в своей мастерской для поступившего в университет старшего сына. Я хорошо танцую, особенно медленные, томные танцы – Сарина заслуга. Иногда я прижимаюсь щекой к лицу Нины – она не отстраняется. Я приглашаю ее выпить лимонада – и мы, держась за руки, выходим в густой ухоженный парк. Воздух пропитан тайными ароматами весны, крупные звезды загадочно мерцают в темной, глубокой синеве ясного неба. Волшебный, неповторимый вечер – и я его испортил.

«Что ж, – говорю я многозначительно, пока мы идем по узкой тропинке, где из-за каждого куста слышен шепот влюбленных пар, – я не собираюсь жениться, пока мне не исполнится сорок». И я развиваю эту идею на примере своего отца. Ну как же, немало времени уйдет на то, чтобы построить жизнь, надо быть уверенным, что ты сможешь обеспечить свою семью, и лишь потом можно думать о женитьбе. Нине только что исполнилось двадцать один, мне будет двадцать один через несколько месяцев. Она не говорит ни слова – как будто бы я и не нес эту высокопарную и в такой вечер особенно неуместную чушь. Она даже не отнимает руки. И я кажусь себе умным и рассудительным, хотя все сказанное невероятно нелепо еще и потому, что Нина никогда ни одним словом не обмолвилась, что ей хотелось бы быть со мной постоянно, и уж подавно никогда даже не заикалась о возможном замужестве.