Дорогой господин Розен!

Я очень огорчена, что не смогла с вами встретиться. Я себя плохо чувствовала в тот день, и даже не смогла вернуться домой. Заночевала у Мириам. На следующий день поехала домой. Улица была ужасно возбуждена сообщением о поимке Адольфа Эйхмана. Атмосфера линча гнетуще заполняла воздух.

Я тоже была ужасно взволнована сообщением, по разным причинам. Во-первых, дикой атмосферой, ощущаемой мной повсюду. Насколько она понятна в данном случае, но дышит она необузданным психозом, столь характерным для двадцатого века.

Только из такой атмосферы психоза могли родиться существа, как Адольф Эйхман. Оттолкнуло меня, что такая атмосфера окружала меня и на улицах моей страны. Поимка Эйхмана породила множество эмоций, и мысли о том, что не просто один этот человек будет стоять перед судом. В конце концов, кем был этот человек? Одним из исполнителей, не более. Но перед судом будет стоять целая эпоха, в которой идеология породила эти страшные психозы, превратила людей в скотское стадо, ввела в закон: исполняй приказ, и нет у твоей совести никакой личной ответственности, потому что ты не отдельный индивид, а лишь звено в системе, которая снимает с тебя ответственность перед твоими чувствами и мыслями. Дух этот владеет нами по сей день. Как пишет в своем романе “Дни Циклага” Самех Изхар устами молодых бойцов на передовой войны за Независимость: “Придет кто-нибудь и скажет нам: сделай! И мы сделаем”.