Тамара Карсавина и Надежда Николаевна Легат, вторая жена и вдова бывшего учителя Вацлава, имевшая балетную школу в Кенте, приехали навестить Нижинских. Он с удовольствием поговорил с мадам Легат об Императорской школе и Мариинском театре.

Весной 1948 года Ромола нашла маленький домик, называвшийся Уинмид в Виргиния-Уотер, на краю Виндзор-Грейт-парк. Вацлав с наслаждением гулял или ездил на машине по парку, а порой сидел в саду. Ромола иногда отвозила его в Лондон или в театр. Он видел индийские танцы Рама Гопала, с которым ощущал близость, и аплодировал юному гибкому мексиканцу Луисильо, выступавшему с труппой фламенко Кармен Амайи в Театре Принца (теперь Шафтсбери)*[407].

Падение подковы, висевшей над парадной дверью в Уинмиде, предвещало наступление полосы несчастий. Ромола упала и порвала связку. Ей пришлось пролежать восемь недель, во время ее болезни Вацлав нервничал и беспокоился. «Он брал мою ногу в руки и был очень внимательным». Затем слуга Вацлава, которого тот любил, сообщил о своем намерении уйти, и было нелегко найти ему замену. Александр Корда собирался поставить фильм, основанный на книге Ромолы, и обещал отвезти Нижинских в Америку. Теперь он решил, что не сможет поставить фильм, и Ромола оказалась без работы.

Вацлав позировал молодому польскому скульптору, который не только вылепил его бюст, но и сделал гипсовый слепок ноги. Вместе с Ромолой он посетил школу Легат в Танбридж-Уэлс и стал крестным отцом дочери молодого танцора. Иногда приезжала Маргарет Пауэр посидеть с ним, когда Ромоле нужно было уйти. Он снова занялся рисованием. Это была спокойная жизнь. Когда Ромола входила в комнату, он поднимал на нее глаза, улыбался с таким обаянием и нежностью, и ей казалось, что она вышла замуж за человека редкой души, а вся ее борьба и страдания оказались не напрасными. «Я ощущала себя абсолютно счастливой, просто сидя с ним в одной комнате, столько нежности и доброты он излучал».

Ромола обратила внимание на то, что во время прогулок он стал часто прикладывать руку к пояснице. Местный врач, доктор Уилсон, решил, что боль вызвана невралгией. Вацлав никогда не жаловался на здоровье — только время от времени на головную боль. Но осенью 1949 года произошло несколько вызвавших тревогу сильных приступов икоты. Ромола отвезла его в Лондон и показала профессору Плешу, знаменитому немецкому врачу, тогда уже вышедшему на пенсию, который определил болезнь почек и прописал строгую диету.

На Рождество Ромола получила сообщение, что ее мать умерла в возрасте восьмидесяти девяти лет. Срок аренды их дома в Вирджиния-Уотер истекал в конце января, и хозяин отказывался возобновить ее. 30 января Ромола еще не нашла другого дома, а когда она упаковывала вещи, Вацлав сказал: «Как цыгане!» Они вернулись на несколько дней в Грейт-Фостерс. «Затем совершенно неожиданно, — пишет Ромола, — абсолютно незнакомый человек майор Райт, услышавший о нашем затруднительном положении от какого-то агента по недвижимости, позвонил мне и сказал: „У меня есть дом с центральным отоплением у моря, неподалеку от Арундела. Он маленький, но приятный, особенно весной. Буду рад предоставить его мистеру Нижинскому“. Это казалось слишком большой удачей, чтобы быть правдой, мы с благодарностью приняли предложение». Под завывание бури они отправились по направлению к Растингтону в Суссекс. Вацлав всегда нервничал в дороге, но через несколько дней он успокоился и, когда погода улучшилась, отправлялся на прогулки в парк герцога Норфолкского в замок Арундел. Они находились всего в нескольких милях от того места, где жила и училась Ромола, когда девочкой приехала сюда с мисс Джонсон. Но Нижинский, казалось, получал от прогулок меньшее, чем обычно, удовольствие; его лицо порой краснело, и он пользовался любой возможностью, чтобы присесть.