Русские поселились во всех домах, и к Нижинским был поселен на постой доброжелательный офицер. Ромола стала замечать в муже перемены.

«Вацлав часто гулял по саду или лежал в шезлонге, внимательно наблюдая за тем, что происходило вокруг. Он никогда не задавал вопросов, только слушал, но взгляд его становился все более и более внимательным, а не таким задумчивым и отстраненным, каким был в последние двадцать шесть лет. Казалось, будто он просыпается после долгого и глубокого сна. Все чаще и чаще он робко приближался к солдатам и садился среди них. Казалось, какой-то невидимый барьер сломался и он оттаял по отношению к внешнему миру. По вечерам он подолгу стоял, слушая жалобные ностальгические звуки балалайки.

Впервые с 1919 года люди не таращили на него глаза и не сторонились его из-за того, что он страдал от душевной болезни, они разговаривали с ним так же естественно, как с любым из нас.

Сначала я предостерегала их: „Оставьте Вацлава Фомича в покое, не разговаривайте с ним. Он может рассердиться и стать раздражительным. Он боится“.

Но они только смеялись в ответ и говорили: „Он нас не испугается. Оставьте его в покое и дайте ему возможность делать то, что он хочет“».

Ромола стала думать, что, может, они с врачами допустили ошибку, обращаясь с Вацлавом не так, как с обычными людьми. Она даже думала, что, если бы смогла отвезти его в Россию, как только он начал проявлять первые признаки беспокойства, он, возможно, никогда так серьезно не заболел бы. Простые русские солдаты нашли к нему лучший подход, чем любой врач или сиделка. Вацлав стал проще в общении и более разговорчив. Однажды вечером, когда солдаты пели и плясали, он внезапно встал, прыгнул в их круг и принялся танцевать. С этого дня солдаты стали приносить ему продукты и одежду.

В ночь на 5 мая Ромолу разбудил русский офицер, сказавший ей: «Ступайте к Вацлаву Фомичу и объясните ему, почему все самолеты в воздухе, а то он может испугаться. Мы собираемся выстрелить из всех орудий. Мы празднуем. Война окончена».

Хотя Вена была разрушена, Ромола решила, что этот город должен стать первой остановкой в их пути на запад. Они с Паулем съездили в город, чтобы ознакомиться с обстановкой. Все большие отели были заняты русской армией, но находчивый Пауль пробрался в закрытый «Сакер». Управляющий, давший приют старым посетителям и выдающимся деятелям, пытался создать впечатление, будто это место не пригодно для жилья, но, услышав магическое имя Нижинского, открыл дверь. С огромными трудностями Ромола и Пауль вернулись в Шопрон и отвезли Вацлава в Вену. В июне 1945 года они обосновались в роскошных апартаментах, с превосходным фарфором и льняным бельем, но пища была очень скудной и купить что-либо можно было только на черном рынке. Вскоре «Сакер» был реквизирован русскими. Нижинским тем не менее позволили остаться, а затем Ромоле приходилось занимать свое место в солдатской очереди, чтобы получить обильный рацион.