– Управление аппаратом искусственного кровообращения похоже на пилотирование самолета вручную, – сказал мне главный перфузиолог, улыбчивый Алекс Робертсон, когда мы с ним были в его кабинете, находившемся рядом с операционными. Он ел один из тостов с вареньем, приготовленных на кухне для персонала. – Если вы пилотируете самолет и отвлекаетесь, работа быстро возвращает вас в реальность, обеспечивает вам хорошую встряску, – засмеялся он. – А наши повседневные задачи не должны оказывать на нас такого эффекта.

Алекс работал в Грейт Ормонд Стрит больше 20 лет, поэтому ему стало интересно, был ли он на операции Джоэла. Он даже откопал записи, чтобы проверить.

– Нет, – невозмутимо сказал он. – Кайри – так звали человека, остановившего сердце вашего ребенка.

Прошлым вечером Алекс ушел в 22:00, а в 6:30 вновь был на работе.

– Мы, бесспорно, делаем нечто важное, – сказал он мне. – От этого знания мне становится проще дотащить свое жалкое тело до больницы.

Алекс так и не понял, почему некоторых детей он помнит, а других забывает. Будучи перфузиологом, он не контактирует с семьей ни до процедур, ни после.

«Для родителей операция – неизведанная территория. Мы существуем в потустороннем мире забвения и тишины. Сюрреалистическое ощущение… Чем мы займемся сегодня? Отключим чье-нибудь сердце?»

«Для родителей операция – неизведанная территория. Мы существуем в потустороннем мире забвения и тишины. Сюрреалистическое ощущение… Чем мы займемся сегодня? Отключим чье-нибудь сердце?»

Несколько десятилетий назад первые кардиохирурги могли остановить сердце лишь на три минуты, после чего следовали необратимые повреждения головного мозга (18). Как можно было продлить это время, чтобы появилась возможность работать? Одним из вариантов стал сердечный обход. Первые примитивные попытки в начале 1950-х годов предпринимались с помощью насоса, который прогонял кровь пациента через легкие четырех мартышек, убитых незадолго до процедуры, чтобы насытить кровь кислородом. Попытки оказались провальными – пятеро детей с тетрадой Фалло, подвергшиеся этой операции, скончались (19).

Еще одна идея состояла в том, чтобы охладить пациента перед операцией. Если зимой человек пропадает на несколько часов или лежит на улице всю ночь и при этом кажется мертвым, часто, чтобы привести его в чувства и «оживить», нужно его согреть. (У врачей существует поговорка: «Вы не мертвы, если вы не теплый и мертвый».) В начале XX века операционные столы для детей были прогреты, а комнаты хорошо отапливались (20), но к середине века хирурги воспользовались тем обстоятельством, что при охлаждении тела замедляется метаболизм, а значит, человеку требуется меньше кислорода и питания. Когда тело охлаждено, оно лучше справляется с уменьшенным кровоснабжением, какое-то время может протянуть совсем без него.