Только теперь, когда этот орган был неподвижным и холодным, но не переставал жить, а аппарат выполнял все необходимые действия за него и за легкие, можно было начать основную операцию. Кардиохирургия, в сущности, напоминает работу сантехников: перенаправить трубы, ведущие не туда, куда нужно, устранить протечки и прочистить засоренные стоки. Мистер Костольны частично перерезал аорту ребенка и добрался до левого желудочка. Теперь он мог удалить ткань, которая образовалась из-за аномальной структуры сердца и блокировала поток крови, а затем зашить аорту, не повреждая при этом клапаны, мышцы или камеры.

Наконец, получив сигнал, что сердце перенесло вмешательство хорошо, аппарат искусственного кровообращения начал замедляться. Прошло 46 минут. Для кардиохирургов лучшая часть операции – та, где орган начинает вновь работать самостоятельно. Чем дольше к нему нет притока кислорода, тем хуже сердце будет восстанавливать самостоятельную деятельность. На этот раз все закончилось довольно быстро. В полдень, поговорив с родителями девочки, Костольны ушел, сообщив мне перед этим, что всем доволен и случай был не слишком серьезным.

Мистеру Костольны было 48.

– У меня есть горный велосипед, как и у любого мужчины средних лет, – говоря мне это, он усмехнулся. Ему нравилось ездить на нем за городом, а также кататься на лыжах, а еще он любил читать все, что под руку попадется. Он вырос в Словакии в семье врача. Когда он выпускался, в Братиславе детская кардиохирургия только зарождалась.

– Вас восхитила работа сердца? – спросила я.

– Звучит очень высокопарно, – тихо прокомментировал Мартин. – Думаю, дело в том, что часто такие сложные операции незамедлительно приводят к улучшению состояния пациента. Не все действуют так. По крайней мере, не все имеют столь очевидный результат.

В день, когда я наблюдала за операцией, я узнала, что после основных манипуляций остается еще много работы. Следующие два часа хирурги устанавливали кардиостимулятор, проверяли, чтобы он работал в нужном ритме. Наконец они принялись зашивать грудь девочки, а ассистирующие медсестры пристально следили за каждым стежком, чтобы убедиться в том, что в теле не осталось посторонних предметов. Меня впечатлила физическая выносливость команды. Я бы не смогла стоять и сосредоточенно чем-то заниматься несколько часов подряд, не отвлекаясь на то, чтобы попить воды или отлучиться в уборную.