В 13:30 занавеску, закрывавшую лицо девочки, убрали. Тело, вновь почти обнаженное, освещали яркие лампы. Девочка выглядела почти так же, как и в начале операции: не осталось никаких следов того, что ей пришлось перенести, кроме аккуратной полосы на грудной клетке и различных опутывавших ее трубок. Малышка уже умела ходить в туалет и пришла без своего подгузника, поэтому медсестра перед началом всех процедур надела на нее больничный. Команда переложила девочку на тележку, накрыв одеждой и одеялами. Морин в последний раз протерла ей грудь. А я сняла маску и глубоко вздохнула.

Тележку повезли к лифту, чтобы отправить в отделение интенсивной терапии. Эллен вручную проводила вентиляцию легких.

– Езжай аккуратно, – крикнул ей вслед перфузиолог.

В палате ребенка поместили в инкубатор и позвонили родителям.

Пока Эллен инструктировала врачей и медсестер интенсивной терапии, ресницы девочки затрепетали, она едва заметно пошевелилась. Это был момент, которого я боялась больше всего: ее сознание начало возвращаться, она вот-вот поймет, что произошло.

Пока Эллен инструктировала врачей и медсестер интенсивной терапии, ресницы девочки затрепетали, она едва заметно пошевелилась. Это был момент, которого я боялась больше всего: ее сознание начало возвращаться, она вот-вот поймет, что произошло.

Тело оживало. Девочка распахнула глаза. Она была в отчаянии, дрожала от страха, боли, растерянности, а может, ото всего разом. У меня перехватило дыхание. К счастью, морфин немного облегчил ее страдания. Но через несколько мгновений она окончательно пришла в себя, подвигала губами, но не смогла заговорить, потому что трубка аппарата ИВЛ в дыхательных путях не давала производить звуки. За окном бушевал снегопад. Молодая итальянская медсестра с рыжими волосами, Кьяра, погладила малышку по волосам. Позже Кьяра сказала мне, что всегда хотела быть медсестрой только в интенсивной терапии.

– Тише, – сказал доктор, – ты умница.

– Можешь поспать, милая, – добавила Кьяра. – Все хорошо. Мама скоро придет.

Девочка же, расстроенная, сразу после пробуждения начала искать своих родителей. Она попыталась что-то сказать, тревожно окидывая взглядом всех присутствующих, но медсестры должны были сначала стабилизировать ее. Еще одна доза морфина. Мое сердце пропустило удар.