Когда Джоэлу было два или три года, дети его возраста (при этом вдвое крупнее него) могли пройти мимо и задеть его, даже не заметив. От падения на пол он плакал, хотя большинство его сверстников, скорее всего, не упало бы вообще, а если бы это и случилось, тут же вскочило бы на ноги без единой жалобы. Однажды на площадке мальчик возраста Джоэла влез на высокую извилистую горку и скатился по ней вниз. Мой сын лишь сжимал мою руку и восхищенно смотрел на это: он пока не мог даже забираться по ступенькам самостоятельно.
В детском саду малыши защищали Джоэла, общаясь с ним так, будто он был знаменитостью. Когда он появлялся в группе каждый день после обеда, его друзья выстраивались в линию, чтобы поприветствовать его, похлопать по спине и покормить, они смотрели, как он перебирает ногами в ходунках.
В детском саду малыши защищали Джоэла, общаясь с ним так, будто он был знаменитостью. Когда он появлялся в группе каждый день после обеда, его друзья выстраивались в линию, чтобы поприветствовать его, похлопать по спине и покормить, они смотрели, как он перебирает ногами в ходунках.
В детском саду малыши защищали Джоэла, общаясь с ним так, будто он был знаменитостью. Когда он появлялся в группе каждый день после обеда, его друзья выстраивались в линию, чтобы поприветствовать его, похлопать по спине и покормить, они смотрели, как он перебирает ногами в ходунках.Что характерно – возможно, именно поэтому его и обожали, – Джоэл совершенно не замечал их особого к себе отношения. Ему всего лишь хотелось играть.
– Коробка с машинками? – немедленно спрашивал он, как только появлялся на пороге комнаты.
Воспитателям пришлось объяснить детям в группе, что Джоэл был того же возраста, что и они. Меня тронула их забота, но я волновалась о том, как пройдут для сына школьные годы, потому что не все дети милые и приятные. В нашем мире непросто быть маленьким и хрупким, особенно когда ты мальчик.
Несмотря на то что гастростомическую трубку убрали, Джоэл все еще плакал чаще любого другого ребенка. Ему было трудно сидеть спокойно и слушать. Пока мы ждали своей очереди в кабинет врача, он, немного проголодавшийся и лишенный моего безраздельного внимания, начинал рыдать по любой мелочи. Я вдруг осознала, что мой сын не мог регулировать свои эмоции. Общего чувства, что все в порядке, которое многие принимают как должное, Джоэл не имел по умолчанию, ему придется учиться. Как и способности удерживать карандаш или подпрыгивать и не путаться в собственных ногах.
Перед тем, как пойти в первый класс, Джоэл заполнял анкету о себе. Одним из вопросов был: «Что ты умеешь делать хорошо?». Я покорно записала ответ, который он мне продиктовал: «Проходить операции».