– Я много думаю о врачах в последнее время. Мне кажется, между нами существует особая связь.

Софи все еще поддерживала контакт с тем доктором, который впервые реанимировал Майкла, и тем, который неоднократно спасал ему жизнь в отделении новорожденных. Я написала эту книгу и, сама того не ожидая, обзавелась друзьями: начала общаться с родителями из школы Джоэла, которые работали в медицине. Они всегда понимают, через что проходит наша семья.

– Ты сама практически становишься доктором, – однажды заметила Элли, когда рассказывала о своем опыте. – Люди, близкие твоему малышу, – это не его дяди, тети, двоюродные сестры или братья, это не твои лучшие друзья. Это врачи и медсестры.

В отделении медперсонал становится для ребенка почти семьей: они рядом все первые месяцы жизни, они узнают характер новорожденного даже раньше, чем его родственники. Неудивительно, что образуется связь, важная для родителей и – что важнее – для детей в будущем. Несколько лет назад Чарльз, один из первых, кому провели фетоскопию в 1983 году, навестил человека, в честь которого его назвали, – Чарльза Родека, – и привез ему в подарок широкополую австралийскую шляпу и табак. Родители когда-то рассказывали ему об этой привычке доктора (позже Родек ее бросил). Поначалу молодой человек удивился, увидев врача, которого представлял богоподобным: тот был невысок. Однако он оказался таким же добрым и участливым, как Чарльз его себе и представлял. Для молодого человека встреча с доктором, который спас его жизнь, значила очень много. Родек согласился поужинать с Чарльзом, которого помнил маленьким больным ребенком, но происходящее все равно казалось ему чем-то невероятным. Он чувствовал себя польщенным.

* * *

С 1996 года в больнице Филадельфии проходят ежегодные собрания людей, которые когда-то были пациентами отделения фетальной медицины. На первой вечеринке в 1996 году было десять семей. Я посетила встречу в 2018 году, к тому времени собралось уже 400 семей из 26 штатов: от Гавайев и Флориды до Мэна. Присутствовавшие на празднике были в основном детьми дошкольного возраста, хотя нескольким было около 23.

Больница Филадельфии проводила этот праздник с традиционно широким размахом, ни одна другая больница и представить такого не могла. Присутствующим раздавали пляжные полотенца и футболки с лозунгами «Мы мечтатели!» и «Мечты сбываются!». Каждому ребенку давали наклейку с именем, цвет наклейки соответствовал поставленному диагнозу: красно-черный – для обструкции дыхательных путей, синий – для поражения легких, черный – для крестцово-копчиковой тератомы. Многое было сделано для того, чтобы дети могли пообщаться. Семьи выстраивались в очередь, чтобы поболтать со Скоттом Адзиком, одетым в повседневные брюки и джинсовую рубашку (позже он признался мне, что от этого вечера у него слишком много впечатлений). Это был любимый день всех врачей, но, помимо радости от встречи с детьми, которые выжили благодаря их труду, они испытывали скорбь, думая о тех, кого спасти не смогли (16).