Весть о высоком пожаловании и о том, как оно произошло, облетела Ставку. Большинство радовалось. В общем, Алексеева любили.

У заутрени появился уже генерал-адъютант Алексеев.

10 апреля. Пасхальная заутреня в присутствии государя казалась еще светлее и радостнее. После заутрени государь разговлялся с лицами свиты. Были приглашены старшие чины Ставки, военные иностранные представители, местные власти. Утром, в 10 часов 30 минут государь принимал поздравления и христосовался с духовенством, чинами Ставки, чинами всех частей охраны, с прислугой. Едва ли не впервые за все царствование это христосование происходило без царицы. Государь сам вручал каждому яйцо. На прелестных фарфоровых яйцах с ленточками был вензель государя. Свите, а также Иванову, Алексееву, Пустовойтенко и отцу Шавельскому царица прислала мраморные яички.

Я со своими офицерами и младшими чинами охраны после христосования пошел сниматься. Придворный фотограф, пресимпатичный и прелюбезный Ган-Ягельский, снял нашу большую группу. То же самое проделывали и другие, удостоившиеся той большой чести. Время войны и место особенно отмечали ее. Мы снимались на воздухе, недалеко от штаба. День был теплый, солнечный. Колокольный звон весело разносился над городом. Разлившийся по полям Днепр переливал серебром под лучами весеннего солнца. Хорошо и радостно было на душе. Особенно весело раздавалось повсюду: «Христос Воскресе».

После завтрака государь проехал на автомобиле к пристани и затем катался по Днепру на двойке с Ниловым. При проезде к пристани и обратно народ особенно восторженно приветствовал государя. Махали платками. Некоторые дамы и дети кричали: «Христос Воскресе!» Государь кланялся, улыбаясь. Едва ли когда-нибудь Могилев переживал так радостно наш праздник из праздников.

Общее радостное настроение увеличивалось, когда узнавали подробности взятия нашей Кавказской армией 5-го числа турецкого Трапезунда.

На Кавказском фронте дела шли хорошо. Все приписывали это Юденичу.

19 апреля государь выехал в Царское Село и пробыл там десять дней.

Тревога за внутреннее состояние России беспокоила тогда многих. Даже в Департаменте полиции составили записку, в которой указывалось на возрастающее оппозиционное движение интеллигенции и рабочих. Департамент подтверждал то, что уже неоднократно докладывал высшему начальству начальник Петроградского охранного отделения. Общественные круги добивались ответственного министерства. Говорили, правда исподволь, еще о необходимости государственного переворота. В столичном высшем обществе называли кандидатов на престол.