Если бы была хоть тень подозрения, хитрый Палеолог не пошел бы на знакомство. Все устраивала Ольга Валериановна.

В Крыму она была мила, любезна. Черты былой красоты были налицо. Встречавшиеся с ней были от «великой княгини» в восторге.

Около Ай-Тодора, на одной из дач Шелапутина, в семье московского фабриканта Гужона, отдыхал великий князь Михаил Александрович со своей супругой Наталией Сергеевной Брасовой. Я представился великому князю. Здесь царила буржуазная простота. Красивая и обаятельная, когда хотела, Наталия Сергеевна окутала своего доброго и мягкого супруга атмосферой московской коммерческой буржуазии, со всеми ее характерными черточками, что совсем не шло ни к великому князю, ни к его высокому положению.

За Ореандой, на Нижнем шоссе, за имением его величества Курпаты, высоко над морем на обрыве стоит только что отстроенный дворец великого князя Дмитрия Константиновича Кички-не (Маленький) в мавританском стиле. Великий князь отдыхал там. Я представился. Великий князь принял меня радушно, как старого знакомого по Царскому Селу и Павловску. Угостил завтраком. Разговор касался только военных дел. Пресимпатичная столовая с видом на море и особое прелестное, я бы сказал, «царское» радушие навсегда остались у меня в памяти. Пожилые великие князья: Константиновичи, Николаевичи, Михайловичи — сохраняли эту старую традиционную обворожительную привычку обращения времен императора Александра II.

Немного спустя я доложил великому князю в порядке информации, как я, не желая того, видимо огорчил его сестру, вдовствующую королеву эллинов, великую княгиню Ольгу Константиновну. Вот что произошло. Русское правительство стало выселять с Южного берега Крыма турецких подданных. Под эту категорию подошли безобидные местные татары, давно живущие в Крыму и считавшие себя турками только по вере. С их стороны начались хлопоты, как бы легально остаться в Крыму. Все это началось до моего приезда. Ловкий греческий консул в Севастополе быстро понял, что можно сделать большое дело, и начал выдавать татарам удостоверения о принадлежности их к греческому подданству. Брал недорого. Местная власть смотрела на это сквозь пальцы. Начался настоящий хаос. Я собрал татар и обещал им покровительство, но при условии, что они не будут скрывать своего турецкого подданства, будут оставаться турками и работать, как работали, не прибегая к помощи греческого консула. Перекрасившихся в греков турок обещал раскрывать и поступать по закону. К консулу перестали обращаться. Он, очевидно, пожаловался в Петроград. И вдруг я получаю телеграмму от королевы эллинов великой княгини Ольги Константиновны с просьбой не преследовать греков.