Я ответил ее величеству подробной телеграммой, где не постеснялся раскрыть всю махинацию консула и происшедшее из-за того недоразумение.

Послав телеграмму королеве, я, конечно, отчитался перед министром внутренних дел, и дело замолкло. Все это я и доложил великому князю Дмитрию Константиновичу. Великий князь посмеялся над ловкой находчивостью консула и обещал при случае написать королеве.

Приезжал в Ялту на несколько дней и великий князь Николай Михайлович, со специальной миссией от его величества. В Ялте жила в то время на даче княгини Барятинской дочь императора Александра II и его морганатической супруги светлейшей княгини Юрьевской княгиня Екатерина Александровна Барятинская, красавица с чудным голосом. Княгиня в 1910 году потеряла мужа и теперь выходила замуж за князя Оболенского. Посаженым отцом должен был быть государь император.

Однажды я получил об этом телеграмму из Ставки от генерала Воейкова с указанием, что заместителем его величества явится на свадьбу великий князь Николай Михайлович. На меня же возлагалось поручение приобрести образ Спасителя, которым великий князь благословит невесту от имени его величества. Образ я должен был вручить великому князю.

Времени было всего один день, и мне пришлось выбрать образ в местном магазине и взять то, что было в наличии. Переволновался я изрядно. Великий князь остановился в Кореизе, в имении Юсуповых.

Великий князь принял меня в доме направо от въездных ворот. Я доложил о телеграмме из Ставки и вручил образ. Великий князь был в дурном расположении духа. Он мрачно смотрел на происходящие события. Его высочество знал меня, и не так давно я лично поднес ему мою последнюю книгу о социалистах-революционерах.

В градоначальстве, при большом количестве госпиталей, довольно часто умирали офицеры. Жены, матери умерших обращались ко мне за помощью — не на что похоронить и т. д. Сумм на этот предмет не было. Обсудив вопрос с комендантом, решили образовать Кассу первой помощи семьям умерших. Обратился через газеты к добрым людям, написал письмо дворцовому коменданту. Он был человек добрый, отзывчивый и понимал жизнь. Не прошло и нескольких дней, как генерал Воейков телеграфировал мне, что, по докладу государю императору настоящего дела, его величеству угодно было его одобрить и пожертвовать в кассу пять тысяч рублей. Мы были счастливы. Я объявил о том. Телеграмма о государевой милости была заделана в рамку и вывешена в Военном доме позже. Прилив пожертвований сразу увеличился. А по госпиталям с благодарностью вспоминали про государя императора. Пришлось подумать и о здоровых офицерах, приезжавших в Ялту отдохнуть. Арендовали дом, устроили номера, столовую, читальню, биллиардную. Получился Военный дом. Цель оттянуть молодежь от духанов, от учреждений, где офицерство поневоле сталкивалось с неподходящими элементами. В то время ведь сознавалось и проводилось в жизнь, «что звание не только офицера, а и солдата вообще, есть высоко и почетно». Молодежь на Южном берегу была разболтана и частенько вела себя не так, как следует. Надо было прибрать их к рукам. Наш Военный дом должен был явиться здешним военным собранием и был отдан под контроль коменданта полковника Ровнякова, энергичного, работящего, дисциплинированного офицера.