Василий Витальевич Шульгин, член Государственной думы. Был делегирован Временным комитетом Государственной думы к императору Николаю II принять манифест об отречении от престола

Салон в императорском поезде, где Николаем II было подписано отречение от престола, от своего имени и от лица сына Алексея

Временное правительство

Восставший народ на улицах Петрограда

Окончив с еврейкой, я пригласил бывших у меня визитеров и пристыдил их.

— Как же, господа, вы ведь согласились, что лучше действовать по закону. А что же вышло? Дабы обойти закон, обратились к великой княгине. И я должен был не исполнить просьбы ее высочества. Что же вы думаете, господа, что это приятное и легкое для меня дело — не исполнить просьбы великой княгини, не исполнить просьбы сестры государя императора?.. Что же это, хорошо с вашей стороны? Вот каковы вы, господа-общественники. Вот что такое закон для вас.

Много я наговорил тогда истин представителям общественности, хотя и с улыбкой. А на прощание их заверил, что и впредь в градоначальстве все будет делаться по закону.

По условиям войны весь наш чудный край представлял теперь как бы одну колоссальную лазарет-здравницу. Всюду были устроены госпиталя или Комитета императрицы Александры Федоровны, или Красного Креста, или Земгора[111], или иных благотворительных организаций, или частных лиц.

Не было интеллигентной семьи, в которой бы кто-либо из дам не работал на раненых. Все, кто не мог устроиться на фронт, работали, как могли, на местах. Многие богатые люди имели у себя домовые лазареты. У многих жили выздоравливающие офицеры. В Ливадии был устроен большой лазарет, отчеты о котором ежедневно отсылались императрице Александре Федоровне.

Будучи, по должности, представителем верховного начальника Военно-санитарной части для моего градоначальства, я представился в Петрограде принцу Ольденбургскому. Его высочество дал мне руководящие указания и просил при замеченном где-либо упущении телеграфировать ему непосредственно. И когда я воспользовался однажды этим разрешением по поводу одного лазарета Земгора, на администрацию которого ко мне поступило несколько жалоб офицеров и рапорт коменданта, принц не замедлил обрушиться по телеграфу строгою карою.

Все в крае жило для войны. Я окунулся в новое для меня дело, и оно вскоре захватило меня полностью.

С первых же дней мне пришлось соприкасаться с членами императорского дома. Приехав в Ялту, я еще застал в Ливадии великую княгиню Марию Павловну-старшую. Великая княгиня стояла во главе обширной организации по снабжению выходящих из госпиталей теплой одеждой. Организация охватила всю Россию. Но на Южном берегу Крыма было сосредоточено такое количество организаций, находившихся под покровительством царицы, что возникло несколько вопросов о разграничении компетенции высоких покровительниц.