После завтрака государь спросил генерала Гурко, много ли осталось вопросов на совещании, которые требуют его личного участия. Генерал ответил, что потребуется с час времени. Тогда государь сказал, что в таком случае, закончив совещание, он сегодня же выедет в Царское Село. Затем государь сообщил генералу, что он предполагает сказать в виде заключительного слова на совещании. Последнее вполне соответствовало взглядам и желанию Гурко. Так совещание и было государем закончено. На нем было решено произвести весною 1917 года общее наступление, причем главный удар предполагалось нанести армией генерала Брусилова. Все армии были уже настолько готовы во всех отношениях, что в успехе предстоящего решительного удара по противнику можно было не сомневаться. Веря в армию, в ее вождей, государь был в том вполне убежден.

После трех часов государь с наследником приехали в царский поезд. Государь несколько минут прогуливался с генералом Гурко, говорил о делах, но ни одним словом не обмолвился о петербургском событии.

В 4 часа 30 минут императорский поезд отбыл в Царское Село.

Только что императорский поезд отошел, как привезли из штаба телеграмму для его величества от государыни об аресте великого князя Дмитрия Павловича, о которой сказано выше. Ее передали вслед поезду.

За пятичасовым чаем государь оживленно беседовал со свитой о разных предметах. И когда разговор перешел на старообрядцев, государь внимательно слушал рассказ графа Шереметева, как он в качестве флигель-адъютанта его величества объявлял в Москве в 1906 году высочайшую волю об открытии церквей. Государь спрашивал подробности. Видно было, что это его действительно интересует.

Перед Оршей был встречен фельдъегерь с почтой из Петрограда и передана телеграмма, что шла вслед поезда из Ставки.

Телеграмма, отправленная из Царского Села в 3 часа (15 часов), гласила:

«Срочно. Приказала Максимовичу твоим именем запретить Д. (Дмитрию) выезжать из дому до твоего возвращения. Д. хотел видеть меня сегодня, я отказала. Замешан главным образом он. Тело еще не найдено. Когда ты будешь здесь?»

Полученное же письмо от царицы от 17-го числа, приведенное выше, впервые знакомило государя подробно с тем, что случилось в Петрограде. Государь был крайне взволнован и из Орши отправил ее величеству такую телеграмму: «Только сейчас прочел твое письмо. Возмущен и потрясен. В молитвах и мыслях вместе с вами. Приеду завтра в 5 часов. Сильный мороз. Заседание окончилось в 4 часа. Благословляю и целую».

Эта характерная телеграмма, второй факт (первый был накануне, когда государь схватился за голову), которым государь выдавал свое действительное отношение к убийству Распутина за время до приезда в Царское; выдавал, какое впечатление произвела на него действительно смерть Распутина. Эта смерть задела самое таинственное, самое сокровенное государя, чего он не скрывал только от царицы, так как он с ней «едино». Это вера в Распутина, как в посланника Божия, вера в Ами де Дье[134], его не станет — все кончится, будет катастрофа…