Протопопов был настолько доволен письмом, что приказал перевести его с английского на русский язык и хвастался им перед друзьями.
В половине декабря Протопопов получил новое письмо, в котором доктор сообщал, что собирается приехать, и писал между прочим: «Помните, что Вы в настоящие дни являетесь человеком не только с национальной, но и с международной репутацией. Человеком на виду у всего света, и если находятся „дурные глаза“, то мы будем знать, как с ними бороться». Протопопов хотел было посодействовать приезду Перрэна, но доклад о том, что Перрэн заподозрен в шпионаже, изменил это решение, и Перрэну была послана телеграмма, что по обстоятельствам военного времени министр не может оказать содействия к приезду его в Петроград. Вот этому-то «доктору Перрэну» и верил искренне Протопопов. Он верил в его предсказания, верил и в то, что Перрэн оберегает его своими силами и что, в случае какой-либо опасности, Перрэн предупредит его. И когда один из друзей стал предупреждать его о надвигающейся революции, а значит, и личной для него опасности, Протопопов лукаво улыбнулся и многозначительно сказал:
— Нет, дорогой, ведь ОН-то блюдет.
На изумленный вопрос — кто ОН? — Протопопов назвал Перрэна, а дальше следовал рассказ о гороскопе, о Юпитере и т. д.
Характерною чертою Протопопова была боязнь общественного мнения. Хорохорясь в Царском Селе по адресу общественников, он по натуре был за них. Он только из карьерных видов ушел из их лагеря. Он боялся их; хитря перед подчиненными, не делал часто того, что обязан был делать как министр. Вот почему он так отстаивал Гучкова и Коновалова, о чем будет ниже. В душе они были для него свои люди.
за них.Еще в день назначения министром большой портрет Гучкова украшал стену его кабинета. Арест кого-либо из «выборных» казался ему непозволительным.
Выслушивая доклады генерала Глобачева, он старался казаться твердым, отнюдь не либеральным, и потому хитрил и лукавил, чтобы оправдать свое бездействие. Чтобы отделаться от надоедливого генерала, он брал иногда несколько подлинных его докладов и при английской записке отсылал их для прочтения императрице… Можно себе представить, как разбиралась ее величество в этих вопросах!
Таков был Протопопов в деле. Ставя выше всего личную карьеру, он прежде всего делал все, чтобы угодить их величествам. Он разыгрывал из себя в Царском Селе энергичного, решительного, готового на всякую борьбу человека. Он уверенно и смело лгал, что он все знает, все предвидит и, главное, все предупредит. Чтобы окончательно закрепить свое положение на женской половине, он не стеснялся разыгрывать из себя поклонника памяти убитого старца. Он делал вид, что верит в его загробные молитвы, уверял таинственно, что старец руководит им «оттуда». Передавали, что он уверял однажды императрицу, что видел «астрал» старца. Публика верила этому.