Так трагически неудачно все сложилось в Министерстве внутренних дел накануне революции по части политической, по части полицейской. Других частей я не касаюсь.

Находясь под защитой Гучкова, Коновалова и их друзей, Рабочая группа Военно-промышленного комитета смело работала по агитации.

24 января Рабочая группа распространила среди рабочих прокламацию, в которой говорилось, между прочим:

«Рабочему классу и демократии нельзя больше ждать. Каждый пропущенный день опасен. Решительное устранение самодержавного режима и полная демократизация страны являются теперь задачей, требующей неотложного разрешения, вопросом существования рабочего класса и демократии… К моменту открытия Думы мы должны быть готовы на общее организованное выступление.

Пусть весь рабочий Петроград к открытию Думы, завод за заводом, район за районом, дружно двинется к Таврическому дворцу, чтобы там заявить основные требования рабочего класса и демократии.

Вся страна и армия должны услышать голос рабочего класса. Только учреждение Временного правительства, опирающегося на организующийся в борьбе народ, сможет вывести страну из тупика и гибельной разрухи, укрепить в ней политическую свободу и привести к миру на приемлемых, как для российского пролетариата, так и для пролетариата других стран, условиях».

Большевики желали действовать самостоятельно и призывали рабочих на демонстрацию, но только на 10 февраля, годовщина суда над депутатами-большевиками. В это время в Петрограде из известных большевиков работали нелегально лишь Шляпников да Скрябин-Молотов. Все остальные были или за границей, или в ссылке.

Рабочая масса медленно, но верно раскачивалась. Стачки не прекращались. Инциденты с полицией учащались. Женщины и дети, застрельщики революций, становились на окраинах все смелее и развязнее.

Охранное отделение видело, что надо действовать. Генерал Глобачев, опираясь на последнее выступление Рабочей группы, представил министру обстоятельный доклад о работе и планах Гучкова, Коновалова и Рабочей группы и просил разрешения арестовать их всех. Протопопов не соглашался и по настоянию Глобачева собрал у себя совещание, на которое пригласил своего друга Курлова. Генерал Курлов поддержал Глобачева. Протопопов согласился на арест, но только одной Рабочей группы. И то, по его решению, аресты должны были быть произведены по ордерам военных властей. Так министр-общественник боялся Государственной думы. В ночь на 27 января были арестованы одиннадцать членов Рабочей группы во главе с Гвоздевым и четыре члена пропагандистской группы. Все были заключены в Петропавловскую крепость. Данные обысков были блестящи. Всем были предъявлены формальные обвинения в государственных преступлениях. О происшедшем было сделано правительственное сообщение. Удар был неожиданный и жестокий. Гучков и Коновалов, спасенные от ареста Протопоповым, забили тревогу и стали хлопотать за арестованных. 29 января они собрали совещание из представителей оппозиции, стараясь увлечь их на протест. Проект не удался. На собрании выяснилось большое различие во взглядах на методы борьбы с правительством. В то время как Гучков и Коновалов с друзьями работали на революцию, лидер Прогрессивного блока Милюков высказал мнение, что руководство в борьбе с правительством принадлежит Государственной думе в лице ее Прогрессивного блока. То уже была борьба легальная, парламентская. Но собрание показало, что все группировки, от члена Думы социал-демократа Чхеидзе до члена Государственного совета Гурко — все одинаково против правительства и желают его перемены.