ПЕТРОГРАД: «Доложите генералу Рузскому, что подходит к аппарату председатель Государственной думы Родзянко».

ПСКОВ: «У аппарата генерал-адъютант Рузский».

РУЗСКИЙ: «Здравствуйте, Михаил Владимирович. Сегодня около 7 часов вечера прибыл в Псков государь император. Его величество при встрече мне высказал, что ожидает вашего приезда. К сожалению, затем выяснилось, что ваш приезд не состоится, чем я был глубоко опечален. Прошу разрешения говорить с вами с полной откровенностью; этого требует серьезность переживаемого времени. Прежде всего я просил бы вас меня осведомить, для личного моего сведения, об истинной причине отмены вашего прибытия в Псков. Знание этой причины необходимо для дальнейшей нашей беседы».

РОДЗЯНКО: «Здравствуйте, Николай Владимирович. Очень сожалею, что не могу приехать. С откровенностью скажу, причин моего неприезда две: во-первых, эшелоны, вами высланные в Петроград, взбунтовались, вылезли в Луге из вагонов, объявили себя присоединившимися к Государственной думе и решили отнимать оружие и никого не пропускать, даже литерные поезда. Мною немедленно были приняты меры, чтобы путь для поезда его величества был свободен. Не знаю, удастся ли э т о.

Вторая причина — полученные мною сведения, что мой приезд может повлечь за собою нежелательные последствия и невозможность остановить разбушевавшиеся народные страсти без личного присутствия, так как до сих пор верят только мне и исполняют только мои приказания».

РУЗСКИЙ: «Из бесед, которые его величество вел сегодня со мною, выяснилось, что государь император предполагал предложить вам составить министерство, ответственное перед его величеством, но затем, идя навстречу общему желанию законодательных учреждений и народа, отпуская меня, его величество выразил окончательное решение и уполномочил меня довести до вашего сведения об этом — дать ответственное перед законодательными палатами министерство с поручением вам образовать кабинет. Если желание его величества найдет в вас отклик, то спроектирован манифест, который я мог бы сейчас же передать в а м.

Манифест этот мог бы быть объявлен сегодня, 2 марта, с пометкой — Псков. Не откажите в ваших соображениях по всему вышеизложенному».

РОДЗЯНКО: «Я прошу вас проект манифеста, если возможно, передать теперь же. Очевидно, что его величество и вы не отдаете отчета в том, что здесь происходит. Настала одна из страшнейших революций, побороть которую будет не так-то легко, — в течение двух с половиной лет я неуклонно, при каждом моем всеподданнейшем докладе предупреждал государя императора о надвигающейся грозе, — если не будут немедленно сделаны уступки, которые могли бы удовлетворить страну.