Государь сдал морально. Он уступил силе, напористости, грубости, дошедшей один момент до топания ногами и до стучания рукою по столу.
Об этой грубости государь говорил с горечью позже своей августейшей матушке и не мог забыть ее даже в Тобольске. (Об этом случае вдовствующая императрица Мария Федоровна говорила графине Воронцовой-Дашковой, графу Гендрикову, князю Долгорукову, графу Д. Шереметеву. Трое последних лично передавали это автору настоящих строк. Граф Гендриков писал об этом в журнале «Двуглавый орел».)
Уступив Рузскому и Алексееву, государь как бы признал свою ошибку в прошлом и тем уронил в их глазах свой авторитет правителя и самодержца. Почва для утренней атаки на государя была подготовлена.
Глава 41
Глава 41
В то самое время, как в Пскове генерал Рузский добивался у государя дарования ответственного министерства, в Петрограде, на совещании Временного комитета с представителями Исполкома, решалась судьба и государя, и династии, и монархии как формы правления России. Революция быстро делала свои завоевания. Совещание началось в 12 часов ночи под председательством Родзянко. Присутствовали от Временного комитета: Милюков, Шульгин, Львов, Некрасов, Чхеидзе, Годнев, Керенский, Шидловский и еще кто-то.
От Исполкома явились: Соколов, Стеклов-Нахамкес и Суханов-Гиммер, не считая Чхеидзе и Керенского. Начался бой представителей либеральной бружуазии с таковыми же от революционной демократии. Первые, напуганные революцией, думали о России и о том, как бы ввести революцию в желаемое им русло. Вторые, восхищенные революцией, думали только о ней, об ее углублении и использовании. Керенский, принадлежа по существу к первым, по форме больше принадлежал ко вторым и метался между двух огней, стараясь примирить обе стороны.