С Сергеем Антоновичем мы были знакомы около 60 лет. Первая встреча состоялась на городском смотре художественной самодеятельности средних школ. Я уже был в девятом классе и пел в школьном хоре. Тогда это была «обязаловка», но мне пение доставляло удовольствие (очень плохо, что сейчас хорового пения в школах нет). И вот на этом смотре среди заурядных выступлений прозвучал поразивший меня блестяще исполненный юным Сергеем Второй концерт для фортепьяно с оркестром С. В. Рахманинова.

В скором времени мы оказались в одном институте на радиотехническом факультете. Нас связывали общие увлечения музыкой, поэзией, литературой, живописью. Еще я собирал фонотеку из виниловых пластинок, а отец Сергея Антон Варфоломеевич был тоже страстным филофонистом, обладателем огромной фонотеки, полностью занимающей одну из комнат в квартире, где от пола до потолка стояли стеллажи с грампластинками. Впоследствии Сергей передал всю фонотеку в Красноярский государственный институт искусств.

Надо сказать, что Антон Варфоломеевич — всемирно известный ученый, ленинградский профессор ихтиологии — был сослан в Красноярск в роковые 1930-е годы и жил в доме по ул. Лидии Прушинской. В этом доме жили многие ссыльные ученые, работающие в СибЦветМетНИИпроекте (рядом располагался тюремный «замок» на ул. Республики). Антон Варфоломеевич был человеком высочайшей культуры, что полностью передалось по наследству его сыну.

И в учебе Сергей был из первых в своей сильной группе, занимался научными исследованиями в лаборатории Б. И. Борде. Он стал одним из

* Жизнь стремительно коротка (лат.) первых аспирантов на только что образованном радиотехническом факультете, успешно и в срок защитившимся.

Наше совместное сотрудничество в науке началось в 1970 году — вскоре после того, как я перешел из конструкторского бюро Радиозавода на работу в Политехнический институт. Это произошло довольно неожиданно вследствие дружественных контактов с компанией молодых медиков, среди которых была Ирина Сологуб — дочь главного врача краевой клинической больницы № 1 В. К. Сологуба, очень авторитетного врача в СССР, который вскоре был назначен директором ожогового центра и заместителем главного врача Института хирургии им. Вишневского.

Как-то на одном из дней рождения Ирины Владимир Константинович пожаловался на ужасную техническую отсталость в медицине: у них даже в реанимации нет кнопки вызова врача в критических ситуациях (это прозвучало как упрек мне и в моем лице всем радиоинженерам). Надо было держать марку, и я сказал, что если уж мы разрабатываем спутники-шпионы, то, наверное, сможем разработать прикроватный монитор контроля основных физиологических параметров больного. Владимир Константинович охотно поддержал эту идею.