Понимая щекотливость ситуации, Гарибальди попытался вступиться за своих боевых товарищей. Он хотел, чтобы некоторые из них, а может быть, и целые подразделения, вошли в состав регулярной армии, но ощущалось недоверие высшего командования королевских войск.

6 ноября диктатор собрал свои войска в Казерте. Предполагалось, что смотр частям Южной армии произведет Виктор Эммануил II, однако король Пьемонта не появился. Это угнетающе подействовало на добровольцев.

7 ноября Виктор Эммануил II и Гарибальди в сопровождении Паллавичино и Мордини в открытом экипаже, несмотря на сильный дождь, въехали в Неаполь, проследовали к кафедральному собору, где король получил благословение и преклонил колени перед святым Януарием. Далее четверка проследовала по Via Toledo. Плохая погода не испугала горожан, и они заполнили улицы, приветствуя сардинского монарха и Гарибальди. Вечером в Королевском дворце Виктор Эммануил II принял титул короля Неаполя и Сицилии.

На следующий день в Королевском дворце прошел официальный прием, в ходе которого продиктаторы Неаполя и Сицилии огласили результаты плебисцитов. Последовало подписание акта об объединении Сардинского королевства с Неаполитанским королевством и Сицилией.

Последовавшие торжественные и протокольные мероприятия (королевский прием, посещения театра) раздражающе действовали на Гарибальди, который не мог выносить мелочный этикет и условности королевского двора, сопровождаемые не совсем приятными и добрыми разговорами окружения Виктора Эммануила II. «С людьми поступают как с апельсинами, — горестно говорил Гарибальди в эти дни. — Когда сок выжат до последней капли, кожуру просто выбрасывают»[533].

В результате Гарибальди отказался от ордена Аннунциаты, когда выяснилось, что эту награду уже получили Фанти и Фарини. В последовавшем разговоре с королем Гарибальди отказался от всех предложенных воинских званий, королевского дворца в качестве резиденции, материальных благ для себя и своей семьи и даже герцогства. В ответ Гарибальди попросил сделать его генерал-губернатором Южной Италии с полными полномочиями на год. Король отклонил его просьбу.

Гарибальди решил покинуть Неаполь. Накануне отъезда он подготовил обращение к бойцам своей армии, в котором говорил, что они вместе сделали большое справедливое дело, но это был только предпоследний этап национального возрождения, о чем мечтало двадцать поколений. Не надо слушать трусов и людей с грязным сердцем, продолжал генерал, а народ Италии никогда не будет ползать и просить свободу у других. Каждому честному человеку надо вооружаться, поскольку борьба еще не закончена. «Сегодня я должен уйти, но всего на несколько дней. Час конфликта вновь найдет меня, и я буду рядом с вами, с солдатами итальянской свободы»[534], — завершил свое обращение Гарибальди.