* * *

«Шахматная» победа Кавура над диктатором Королевства обеих Сицилий позволила избежать прямого противостояния двух частей полуострова и столкновения сторонников разного пути развития нового государства. К концу 1860 года север и юг Италии связывали только скипетр единого монарха Виктора Эммануила II, желание части общества в Неаполе и Сицилии в условиях нестабильности, гражданского хаоса и экономических проблем подчиниться властям Пьемонта и сардинской королевской армии.

В этой драматической обстановке первыми шагами главы правительства Пьемонта стало назначение губернатором Неаполя Луиджи Фарини, а Сицилии — Массимо Монтедземоло. Это было твердое движение Турина в сторону установления стабильной власти и создания государственной вертикали на новой территории. При этом оба губернатора, убежденные приверженцы политики Пьемонта, сразу же столкнулись с проблемами. Как указывает Брис, Неаполитанское королевство «чувствовало себя скорее оккупированным, нежели освобожденным. Бандитские шайки процветали на территории королевства, достигая угрожающих масштабов. Грабежи того времени представляли собой кровавую эпопею, в которой смешались уголовные преступления и простое проявление недовольства существующим порядком. Бывший король Неаполя, скрывавшийся на территории Папского государства, оказывал всевозможную поддержку бандитам и предоставлял им укрытие, когда те скрывались от преследования. Турин вынужден был направить 120-тысячную армию для разгрома бандитов, их численность достигала уже 80 тысяч»[537].

Фарини, который за год до этого проявил себя с замечательной стороны в Модене, оказался в непривычной обстановке юга полуострова. Формирование местной власти происходило в большей степени из числа либералов-чиновников, кого хотел видеть Турин, но это вызвало открытое недовольство сторонников Гарибальди и Мадзини, считавших, что они оказались обделенными, хотя внесли основной вклад в крушение королевства Бурбонов. На другом полюсе оказались церковники, дворяне и беднейшие слои, видевшие в новой власти инструмент государственной политики, не отражавшей их интересов. Франциск II не смирился с потерей королевства и разжигал борьбу против захватчиков-северян. Недовольные всегда могли найти убежище на территории Папской области, откуда совершали очередные диверсии на сопредельную территорию. На юге полуострова толпы крестьян попытались решить земельный вопрос, захватывая дворянские поместья.

Для Фарини и чиновников из Пьемонта было удивительно непривычно столкнуться со спецификой южноитальянских отношений с элементами традиционного неуважения к власти, клановости, коррупции, насилия, процветания теневой экономики и криминальных группировок (каморра). Это был уклад жизни, сформировавшийся еще в прежние времена, но отличавшийся от североитальянского. «Эти опасения, — добавляет Брис, — послужили для Пьемонта основанием для введения на этих территориях жесткой административной централизации. В частности, представители Пьемонта получили во владение сеть железных дорог бывшего королевства. Кроме того, на эти земли были направлены специальные чиновники. Недовольство новым режимом достигло своей наивысшей точки после того, как на территории Королевства обеих Сицилий были установлены новые размеры налогов, восстановлен призыв на воинскую службу, а также проведена реорганизация полиции в традициях Бурбонов»[538].