Эта большая книга говорит лишь о «надводной части» истории создания теперешней системы стандартизации, поскольку всякая история всегда представляет собой цепочку трагедий. Должен сказать, что мешавших здесь было больше, чем «содействовавших», но долго помнить об этом неразумно. В любом случае побед у профессора Кривошеева было больше, чем неудач, иначе не было бы этой книги.
Однако книга Кривошеева не только о стандартизации, но и о людях, вовлеченных в этот процесс. Внимательно прочтите «Введение» — очень точный и многослойный документ, в котором нет ни одного лишнего слова, его потом будут изучать историки науки. В книге с благодарностью упомянуты около 100 зарубежных и более 300 отечественных ученых с указанием их вклада в стандартизацию. Мне лестно, что я, грешный, в ней помянут дважды: сначала как участник процесса, а потом уже в числе начальников, «в значительной мере содействовавших…».
«Справедливость бывает лишь между равными» — это античное изречение часто звучит на мероприятиях МСЭ. Я поначалу дивился простоте процедур согласования и принятия документов. Но скоро стало ясно, что эта простота — штука сложная; что при формальном равенстве всех делегатов на совещании есть «совет старейшин», более «равных», чем остальные; что все решается справедливо, но только между ними. Среди многих десятков наших специалистов, сотрудничавших с МСЭ, таким «равным» сумел стать по-настоящему только М. И. Кривошеев.
«Справедливость бывает лишь между равными» — это античное изречение часто звучит на мероприятиях МСЭ. Я поначалу дивился простоте процедур согласования и принятия документов. Но скоро стало ясно, что эта простота — штука сложная; что при формальном равенстве всех делегатов на совещании есть «совет старейшин», более «равных», чем остальные; что все решается справедливо, но только между ними. Среди многих десятков наших специалистов, сотрудничавших с МСЭ, таким «равным» сумел стать по-настоящему только М. И. Кривошеев.
Можно поздравить автора — он удостоен почти всех наград и почестей, мыслимых для международного деятеля науки. Если все это можно было бы «перевести» в орденские планки, то «иконостас» у Марка Иосифовича был бы краше, чем у былых маршалов!
Можно поздравить автора — он удостоен почти всех наград и почестей, мыслимых для международного деятеля науки. Если все это можно было бы «перевести» в орденские планки, то «иконостас» у Марка Иосифовича был бы краше, чем у былых маршалов!
Молодой читатель этой прекрасной книги может решить, что у автора жизнь была сплошным праздником. Но для людей сведущих за каждой ее страницей видится непрестанная борьба автора за право заниматься любимым делом. Видится любовь к жизни активной, беспокойной; видится огромное честолюбие, гармонизирующее его разум и волю. Видится также и другое, главное: М. И. Кривошеев наделен редким талантом понимать современные события с той ясностью, которая обычно является привилегией следующих поколений.