* * *

Анна Кривошеева

Папа всю жизнь, до глубокой старости, чему-нибудь учился. Все мои друзья удивлялись, когда он в возрасте около 80 лет активно занялся изучением компьютера. Накупил учебников. Честно пытался сам разобраться, освоить основные программы. Мы всей семьей ему помогали. Научился и стал вполне уверенным пользователем. Правда, набор текста давался ему очень тяжело. Так что он по старинке писал от руки, сканировал рукопись и отправлял сослуживцам, зятю или внукам, чтобы те набрали текст. Потом распечатывал полученные файлы, вносил правки и снова отправлял. И так много раз, пока не получал идеальный вариант текста.

Еще я хорошо помню, как в 70-х годах папа очень много времени уделял изучению английского языка. Ходить на курсы он не мог, но несколько самоучителей проработал с карандашом в руке. Основной проблемой было правильное произношение. Он очень забавно готовился к своим выступлениям на комиссии. Текст доклада на английском языке ему печатали через два интервала, а потом он читал его вместе с переводчиком и между строк записывал русскими буквами, как что надо произнести. А потом десятки раз вслух и «про себя» повторял, доводил до автоматизма.

Семен Лопато

Никогда специально не учась английскому языку, Марк Иосифович полностью овладел не только правильной английской речью, но и тем, что дается труднее всего, — способностью понимать речь собеседника, природного носителя языка. «Был один австралиец, — с некоторой гордостью рассказывал он мне, — который работал в моей комиссии в Женеве и речь которого не понимали даже американцы. Но я понимал».