Война в Европе завершилась весной 1945 года, и когда наступил мир, прекратились мои страхи и душевные страдания, связанные с матерью. Она прислала мне телеграмму, что жива и хорошо себя чувствует. Никогда прежде я не испытывала такого облегчения и радости, как в этот момент. Жаловалась она лишь на нехватку продовольствия, а для женщины, которая так обожала готовить еду и смаковать приготовленные блюда, подобные лишения были почти невыносимыми и во время войны, и в послевоенное время. Я, конечно, сразу же стала посылать ей десятки бандеролей и посылок с продуктами и некоторыми деликатесами, поскольку этого нельзя было найти даже на обширном черном рынке, процветавшем на Ривьере. Как только был подписан договор о прекращении военных действий, я начала строить планы относительно возвращения во Францию. У меня в Европе имелась некоторая собственность, а также какие-то остатки моих драгоценностей, ценных бумаг и средств, хранившихся на счете в швейцарском банке, и этого нельзя было получить, не приехав туда. Плюс нельзя было отрицать потенциальной возможности вернуться к актерской работе. Мне казалось, что в Европе у меня будет больше возможностей для получения сложных, интересных ролей, поскольку там меня еще помнили благодаря успехам в драматическом искусстве. В Голливуде же обо мне теперь сложилось устойчивое представление как об актрисе, которая может успешно сниматься лишь в эксцентричной комедии (благодаря успеху недавнего фильма «Привет, Дидл-Дидл!»). Я заполняла бесконечные заявления, запрашивая разрешение на поездку за рубеж, однако в 1945 году ездить в Европу могли только военные и кто занимался послевоенным восстановлением промышленности. Месяц шел за месяцем, из Вашингтона не было никаких новостей, и из соображений экономии я переселилась в небольшую однокомнатную квартиру-студию в южной части Парк-авеню.

Это время стало бы периодом полного отчаяния и упадка духа, если бы не доброта моих друзей. Помимо доктора Дамато, я всегда буду помнить о теплом отношении ко мне госпожи Уорнер по прозвищу Шатци[366]. Я познакомилась с этой очаровательной, жизнерадостной рыжеволосой женщиной, когда меня привезли на вечеринку в ее дом в Санта-Барбаре во время съемок фильма «Привет, Дидл-Дидл!». Все эти мрачные месяцы в Нью-Йорке она нередко приглашала меня и моих друзей провести уик-энд в ее поместье в Фэрфилде, штат Коннектикут. Там было такое диво дивное, что впоследствии его превратили в музей.

Шатци умела исключительно хорошо вести дела, у нее была прекрасная коммерческая жилка. Со своей характерной щедростью она давала мне замечательные советы относительно покупки недвижимости, ведь в то время все стоило недорого. Она постоянно пыталась убедить меня купить какие-то фешенебельные здания и перестроить их, превратив в многоквартирные дома. Но не имея доступа к своим средствам в Швейцарии, я не могла этого сделать. Если бы я последовала ее совету, сегодня была бы миллионершей.