Моему войску было не впервой иметь дело с сыпавшимся на него градом камней. Такое мы встречали много раз, в том числе и в битве за Сабзевар, когда войско Али Сайфиддина осыпало нас камнями, имелись у них и копья, однако нас все это не испугало и мы победили. В бою, когда противник применяет пращу, надо стремительно нападать, чтобы избежать потерь от града камней. Я дал сигнал общей атаки и сказал Гиву-проводнику, чтобы тот отошел назад, дабы не быть убитым в битве. Он согласился и занял место в расположении резервного войска.

Я взял в левую руку секиру с длинной рукоятью, правой решил держать узду и направлять ход коня, и мы поскакали навстречу вражескому войску. Мои воины знали, что находясь под обстрелом пращников им следует нестись, пригнувшись к спинам своих лошадей, для того, чтобы представлять собой мишень как можно меньших размеров. Вы наверно спросите, почему в ответ на стрелы и камни врага, я не отдал приказа своим воинам ответить тем же самым и доставить ему немало хлопот? Я мог бы велеть своим начать ответный обстрел из стрел и камней в сторону лурестанцев. Но с точки зрения конечного результата боя, это было бесполезным делом. Биться — означает добиваться победы, а значит, не следует терять время на дела, малополезные с точки зрения конечного результата.

Оба войска, мое и атабека, могли бы хоть десять дней осыпать друг друга камнями и стрелами, при этом ни одна сторона не добилась бы ощутимого перевеса. В то же время стремительная атака с моей стороны могла подорвать устойчивость позиций вражеского войска и положить начало его поражению. Все мои конники, включая меня самого, стремительно понеслись галопом навстречу противнику. Неслись мы, пригнувшись к спинам лошадей, лишь изредка поднимая голову, чтобы видеть местность перед собой. Я несся в первом ряду, всем своим видом показывая своим воинам, что на поле боя я не считаю свою собственную жизнь ценнее жизни любого из них, что соответствовало действительности. Будучи правителем и Востока и Запада Вселенной, тем не менее, в бою, я оцениваю свою жизнь не выше жизни рядового воина, может, именно поэтому смерть до сих пор не брала меня. Я думаю те, кто боится смерти, неизбежно находят ее, и естественно, терпят поражение. Именно эти слова я высказал Йилдырыму Баязиду, правителю Рума, подчеркнув, что если бы он не боялся погибнуть, то нс потерпел бы поражения (в соответствующей главе я поведаю о войне с Йилдиримом Баязидом подробнее). Как я рассказывал, при осаде крепости, я располагаюсь позади войска, на поле же боя, если бой тот имеет хоть какое-то значение, я неизменно занимаю свое место в первом ряду и никогда мне не пришлось жалеть о том. Потому что мой личный пример побуждал воинов и их начальников драться еще более отчаянно и самоотверженно.